Почти 15 лет - Микита Франко

равно скучал по своему мистеру-только-не-смотри-закрой-глаза-выключи-свет. Он был трогательным и забавным в своём смущении, Слава смеялся каждый раз, когда слышал новое условие («Я хочу это попробовать, но потом ты сделаешь вид, что мы этого не пробовали»), и это оказывается было так важно – что они смеялись, потому что если секс не смешной, то зачем им вообще заниматься?

С Максом вот было не смешно. Секс с Максом был похож на бесконечную несмешную шутку, такую несмешную, что даже неловко. Но Макс, конечно, был в этом не виноват. Со Львом они друг друга любили, а это, наверное, тоже чего-то стоило.

Макс шёл рядом, провожая его до дома, и рассказывал про подвисной мост в парке Капилано – мол, отличное место для свиданий, надо как-нибудь съездить. Слава кивал, слушая, а у самого мысли слиплись в сплошной комок, где одна стала не отличима от другой: где Лев как там Лев как дела у Льва скучаю по Льву хочу ко Льву люблю Льва Лев Лев Лев А потом из сознания выныривал неожиданный вопрос: «Какой ещё мост в парке Капилано? Зачем?», и снова: «Я хочу ко Льву».

Когда они свернули на Джепсон-Янг-лэйн, почти сразу оказавшись перед Славиным домом, тот начал торопливо прощаться:

- Всё, пока, - он чмокнул Макса в губы. – Я напишу.

- Насчёт моста?

Слава чуть не спросил: «Какого моста?». Опомнившись, кивнул:

- Ага. Пока, - и заспешил домой.

- Пока. Люблю тебя.

Слава сделал вид, что не услышал этих слов.

Подходя к лестнице, он поднял глаза и столкнулся нос к носу с другом-переростком своего сына. Тот смотрел на Славу несколько удивленно – то переводя взгляд за его спину (видимо, на Макса), то опять на самого Славу.

«Заметил», - с мрачным раздражением подумал мужчина.

- Здравствуйте, мистер Франко.

Как и все в Канаде, он неправильно произнёс его фамилию: на манер испанского диктатора. Слава не стал его поправлять.

- Привет, Майло, - коротко ответил он, проходя мимо парня вверх по лестнице.

Интересно, насколько далеко зашла толерантность в Канаде? Уважают ли канадские школьники право чужих отцов тайно целоваться со своими любовниками? Слава надеялся, что да.

Уже в подъезде он вытащил телефон и написал Максу: «Нас видел друг моего сына».

Макс спросил: «Ну и что?»

«Он ему расскажет»

Макс опять: «Ну и что?»

«Мики разозлится. И, наверное, расстроится»

А Макс написал: «У тебя абьюзивные отношения не только с бывшим, но и с сыном что ли?»

И тогда уже разозлился Слава. Одной рукой он сердито вертел ключ в замочной скважине, а второй быстро набирал сообщение:

«Он не мой «бывший», он мой муж. А с сыном у меня нормальные отношения, и тебя они не касаются».

«Ахуенные новости», - написал Макс.

«Ага», - ответил Слава, и поставил точку – так делал Лев, когда злился.

 

Макс больше ничего не сказал. Стало ясно: они впервые поссорились.

Почти 15 лет. Лев [33]

Он взял белую кружку с аляповатыми розами, выстланными по кругу, откупорил уже начатую бутылку виски и плеснул на дно. Бутылку, тщательно закрутив, спрятал обратно в сумку – больше хранить было негде. Только он поднес кружку к губам, как на входе в гостиную прошелестели чьи-то робкие шаги. Мысль: «Выпить или вылить?» стремительно промчалась в его голове, но он поставил кружку на столешницу и сделал вид, что она вообще не его. Выплеснуть в раковину было бы слишком заметно. Залить в себя… Тоже слишком заметно – вдруг пришлось бы заговорить? Поэтому он встал чуть в стороне – так, может, и не спросят.

Из-за угла показалась Юля. Девочка, сминая в руках подол ночнушки с единорогами, несмело ступала босыми ногами по мягкому ковру и с любопытством глядела на Льва. Он, бросив взгляд на часы на духовке (почти полночь!), строго спросил:

- Ты почему не спишь?

Строгость получилась напуская, не такая настоящая, как с собственными детьми. Как будто он только прикидывался строгим. И Юля его раскусила, лукаво заулыбалась:

- А ты почему?

- Я… сейчас лягу.

Не соврал: диван в гостиной уже был разложен, он бросил на него подушку и одеяло, любезно предоставленные сестрой.

Юля посмотрела на кружку с розами.

- А что ты пьёшь?

- Чай.

Мики он говорил то же самое, когда тот звонил перед сном. Если верит пятнадцатилетний ребёнок, значит, и пятилетний поверит?

Но Юля, встав на цыпочки, потянулась к кружке:

- А можно мне тоже?

Лев поспешил отодвинуть дорогущий виски подальше от детских рук:

- Нет, это чай для взрослых!

- А можно мне обычный чай?

Юля, положив подбородок на столешницу, подняла на него голубые глазенки и посмотрела с такой мольбой о помощи, словно выпрашивала милостыню. У Льва дрогнуло родительское сердце – жалко стало…

- Тебе спать пора, - напомнил он, стараясь держаться строго.

- Я не могу уснуть.

- Почему?

- Ты шебуршишь.

- Я перестану ши… ш… вот это делать.

- Шебуршать.

- Да.

- Ты не умеешь выговаривать «шебуршать»?

Лев закатил глаза:

- Умею, конечно.

- Тогда скажи «шебуршать».

Лев впервые не понимал, в каком порядке ему нужно поставить буквы в слове, чтобы правильно его произнести. Странно, вообще-то он даже в детстве все буквы знал...

- Шебрш… Так, ладно, иди спать.

Юля опять повторила:

- Я не могу уснуть.

Лев подумал, что, если спросит: «Почему?», она опять скажет про «шебуршать», и всё начнется по второму кругу. Поэтому он спросил:

- И что делать?

- Можно с тобой посидеть?

- Я уже ложусь спать.

- Можно с тобой полежать?

- Зачем?

Она пожала плечами.

- Так спокойней.

- Может, ты тогда пойдешь к этим… - Лев замялся, вспоминая слово. – К своим родителям. И с ними полежишь.

- С ними я уже лежала раньше, а с тобой нет.

Лев тяжело вздохнул, скосил взгляд на свой «чай» и с мучительной жаждой подумал, как же хочется выпить. Он предпринял ещё одну попытку:

- Со мной лежать неинтересно.

Юля выпятила нижнюю губу в показушной обиде – жест, знакомый ему со времен воспитания маленького Мики. Только с Мики Лев был не подкупен: то ли от того, что уже привык к этим манипуляциям, то ли девчонок просто хотелось больше жалеть. Эта девчонка ещё и на Пелагею была похожа, как две капли воды…

Лев взял кружку в руки, скрипя сердцем вылил её содержимое в раковину, сполоснул