Чудесный замок - Элизабет Мид-Смит

«Тебе вовсе не надо думать обо мне, милая Примроз. Трать все, что у тебя есть, на усиленное питание для нашей малышки. Кто знает, может быть, я стану знаменитым оформителем лондонских обеденных залов. Если у меня будут еще заказы, надеюсь, я с ними справлюсь и тогда смогу не только сама прожить в Лондоне, но и отложить кое-что в наш неприкасаемый фонд. Ах, Примроз, я мечтаю зарабатывать много-много денег и стать уважаемой и знаменитой!»

Это полное энтузиазма письмо Примроз получила, когда Дэйзи было еще очень плохо. Оно облегчило ее тяжелые думы о сестре, которая осталась совсем одна в Лондоне. Она подумала, что Джесмин получит сразу много заказов и заработает достаточно денег для удовлетворения своих скромных желаний и потребностей. Поэтому она не стала посылать ей деньги из суммы, которую вернула Дэйзи.

Но у Джесмин было не так много заказов, как предполагала Примроз. Две леди попросили украсить их парадные столы. Две другие обещали пригласить ее, но, видно, забыли о своем обещании. И никто больше не платил ей столько, сколько миссис Дэйнтри. Ноэля не было в городе, чтобы помочь ей найти заказчиков. Скоро настал момент, когда тощий кошелек не смог обеспечить даже самые скромные нужды, а Джесмин была слишком горда и слишком уверена в собственных силах, чтобы попросить денег у Примроз.

Настали трудные дни, но они лишь закалили ее волю, как бывает, когда испытания выпадают на долю людей с сильным характером. Вскоре жизнь преподнесла ей болезненный урок, и девочка ощутила это со всей остротой.

Больше всего Джесмин надеялась на свою рукопись. Этот роман, первый плод ее незрелого таланта, должен был принести ей кучу денег и украсить лаврами ее юное чело. Она надеялась, когда роман будет напечатан, вернуть долг Поппи и жить припеваючи, пока не вернутся сестры.

Однажды, примерно через десять дней после отъезда Примроз в Розбери, Джесмин стояла у окна Чудесного замка и наблюдала за почтальоном. Он перешел через улицу, Джесмин горячо надеялась, что он остановится у дома мисс Эгертон и опустит в их ящик или письмо от Примроз, или, что еще лучше, – пакет с корректурой второй части ее романа. Однако почтальон прошел мимо. Его громкое «тук-тук» раздалось от двери справа, затем – от двери слева, но к ним в дом он не постучал.

Джесмин глубоко вздохнула и, отойдя от окна, села за свой скудный завтрак. Она побледнела за последние дни, и глаза не блестели, как прежде. Позавтракав, Джесмин взяла со стола кошелек и заглянула в него. Сегодня четверг. Она работала в понедельник и получила семь шиллингов и шесть пенсов. В кошельке оставалось три шиллинга, хотя она не могла упрекнуть себя в излишествах, а сидела на скудной диете.

«Все равно нельзя просить денег у Примроз, – подумала она. – Ведь только вчера она написала, как рада, что я не нуждаюсь в ее поддержке. Еще она написала, что болезнь Дэйзи стоит дорого и что мы должны какое-то время экономить изо всех сил. Бедняга Примроз! Я не буду просить ее о помощи. Я должна справиться сама. Но как это сделать? Боюсь, что той леди не понравилась моя последняя работа. А по-моему, я украсила стол красиво: цветы выступали из темно-зеленых листьев. Но мне показалось, что миссис Ли шепнула миссис Манселл: «Совсем неинтересно! А вам нравится?» Но миссис Манселл не ответила. Ее собственный званый обед намечался на сегодня, и она почти обещала позвать меня, когда я пришла сегодня утром. Ладно, что толку думать об этом. Сегодня мне не наполнить мой кошелек, это очевидно. О боже, боже! Что же мне делать?»

И вдруг Джесмин вспомнила. Румянец вернулся на ее лицо, глаза вновь заблестели.

– Конечно! – воскликнула она, – как я могла забыть. Мои сто экземпляров «Джой-белла» вот-вот должны принести. И, возможно, мне удастся продать несколько штук. Наверняка, миссис Дредж купит парочку, если Поппи ее попросит, а может быть, миссис Мортлок и мисс Слоукум тоже будет приятно приобрести журнал с моим романом. Да, конечно, я сумею продать несколько экземпляров. Бриджет говорила, что купит один журнал. Она еще сказала, что две ее подружки купят по журналу. Да, скорее всего я получу несколько шиллингов от продажи «Джой-белла» и на эти деньги вполне продержусь. А как только я заработаю немного, надо будет послать один журнал Дэйзи. Малышка с радостью почитает мою вещь – роман гения, как она считает, – и покажет ее Примроз. Побегу вниз и спрошу Бриджет, принес ли почтальон пакет для меня.

Но, увы! Пакета на имя Джесмин не было. Она удивилась, обсудила проблему с Бриджет, потом надела шляпу и пошла к Поппи, посоветоваться. Девушка открыла ей дверь, но поздоровалась печальным голосом и вообще казалась подавленной.

– Я пришла за советом насчет «Джой-белла», – начала Джесмин с порога взволнованным голосом. – Они должны бы уке быть доставлены, мои сто экземпляров, а их нет и нет. Я хочу поехать туда и все выяснить. Поппи, милая, не поедешь ли ты со мной?

Поппи изменилась в лице.

– Нет, мисс Джесмин, я не могу, – ответила она.

Ее тон был так непохож на обычный, что Джесмин взглянула на нее удивленно.

– Что с тобой, Поппи, ты какая-то странная. Что-нибудь случилось?

– Не обращайте внимания, мисс Джесмин, я просто в дурном настроении. У меня, как и у всех, бывает хорошее настроение, бывает плохое. Сегодня – плохое. Вот и все, мисс.

– Пожалуйста, извини меня. Бедняжка! У тебя опять голова кружится?

– Постоянно, мисс Джесмин. Это стало как бы привычкой, как ржавчина или Сара-Джейн. Говорят, это очень распространенная болезнь в Лондоне у таких девушек, как я. Мне очень жаль, мисс Джесмин, но я не могу пойти с вами сегодня. Надеюсь, у вас все будет в порядке, мисс Джесмин. Вы увидите издателя и выскажете ему свое неудовольствие по поводу ваших журналов, которые он не присылает. О боже, мисс Джесмин! Представьте, что ваша прекрасная вещь наконец напечатана! Весь Лондон заполнен журналами с вашим романом, а издатель просит писать еще и еще, такое же мудрое и красивое. Вам платят большой гонорар, мисс Джесмин, и прежде чем снова сесть за работу, вы тратите все ваши деньги, а чего их копить, если теперь их будет так много. Жаль, что не могу пойти с вами. Быть может, вы тогда сможете вернуть мне хотя бы часть вашего долга, всего шиллинг и шесть пенсов. Я была бы очень признательна, дорогая мисс Джесмин.

В этот момент послышался голос миссис Флинт, которая звала Поппи и спрашивала, с кем она там болтает. Голос прозвучал очень сердито, и Джесмин подумала, что случилось нечто необычное, поскольку миссис Флинт славилась своей невозмутимостью.

– Что с ней случилось? – поинтересовалась она у Поппи, которая залилась краской.

– Ничего, мисс. Она только немного расстроилась из-за моих рваных ботинок. Ну, мне надо бежать.

Поппи захлопнула дверь почти перед носом Джесмин. Определенно, она сегодня была непохожа на себя.

Джесмин пошла прочь от «Мэншн» и медленно, очень медленно шагала по улице, надеясь встретить омнибус, направляющийся в Сити.

Она уже стала опытным лондонцем. Знала, на какой омнибус сесть, и вообще неплохо ориентировалась в городе. Она окликнула нужный ей омнибус, и с трудом втиснулась в толпу пассажиров. Ей было всего лишь тринадцать лет, она была расстроена и ехала к издателю с тяжелым чувством. Ясное утро сменилось дождем. Пассажиры, преимущественно женщины, были одеты в плащи. Джесмин выглядела среди них маленькой, робкой и едва заметной. Она оказалась зажата между двумя толстыми сварливыми женщинами, которые грубо велели ей не толкаться и не касаться своей мокрой одеждой их плащей. В другое время у Джесмин хватило бы духу дать отпор недружелюбным пассажиркам. Но встреча с Поппи подействовала на нее угнетающе. Она догадывалась о причине злости миссис Флинт и угрюмости Поппи, обычно такой милой и приветливой, и серьезности, с которой она попросила вернуть ей полтора шиллинга.