Вся в мать - Сьюзан Ригер

у меня появилась новая идея для ТВ, на этот раз для ограниченного числа серий. «Смитизанки», про женщин из Колледжа Смит[87]. В колледже учились такие знаменитые писательницы, как Маргарет Митчелл в двадцатые, Джулия Чайлд в тридцатые, Мадлен Л’Энгл в сороковые, сенатор Тэмми Болдуин в восьмидесятые. Пока я только собираю материал. – Он забарабанил пальцем по столу. – Я пытаюсь заинтересовать продюсера Риз Уизерспун. В наши дни женщины владеют телевидением. Можно найти любого актера, какой тебе нужен. Из тех, кто остался. – Спохватившись, он замолчал. – Снова я говорю слишком много. Лучше расскажи что-нибудь о себе.

– Я так не думаю. Расскажи еще что-нибудь, – сказала Грейс. – Будет скучно, я остановлю тебя. Я не Рут. Это она терпеливая слушательница.

– Пожалуй, я устал, – возразил он. – Я летел ночным рейсом, а потом папа захотел сыграть в гольф. Он любит играть со мной, когда я как выжатый лимон. Он тогда выигрывает. – Ксандер покачал головой. – Мы с Нико хотели учиться в Чикаго. Он поступил, а я нет. Тогда мы оба пошли в Колумбийский университет. Он отличный парень.

Когда началась вечеринка, Рут подошла к Грейс.

– Что ты думаешь о Ксандере?

– Я впервые поняла, почему Джо[88] вышла замуж за старого немецкого профессора, а не за Лори, – сказала Грейс. – Как ты считаешь, мистер Голдсмит был в молодости таким, как Ксандер? Я не знала, что южанин может говорить так быстро.

* * *

На следующий день объявление о помолвке Рут и Нико появилось в The Tallahassee Register. В девять утра Джеки Бейтс позвонила Макгоуэнам.

– Как вы позволили вашей дочери выйти за еврея? – спросила Джеки.

– Кто звонит? – уточнила бабушка.

– Миссис Бобби Ли Бейтс мл., – ответила Джеки.

– По-моему, вы неправильно набрали номер. – Бабушка повесила трубку.

– Кто звонил? – спросила Энн.

– Сборщик пожертвований, – ответила бабушка, – из церкви Бобби-мошенника.

19

В тупике

Через полтора года после начала работы в The New Yorkist Грейс решила взглянуть на свои наброски к «Пропавшей матери». Она открыла файл и ахнула. Ничего, кроме имен. Она продумывала, как построить книгу, но ничего не записывала. «Я и вправду безнадежная, – подумала она. – Писатель, который не пишет, не писатель».

Она решила начать с конца, с Зельды. История Лайлы, сказала она себе, сама собой выльется из нее. И ее собственная тоже. Но история Зельды была тупиком. Никакой настоящей истории и не было, кроме той, что сложилась у нее в голове. Придется ее сделать такой захватывающей, что читатель либо поверит, либо не будет против того, что Грейс все это придумала.

Рут поразилась.

– Что это тебе даст? – спросила она. – Твоя первая книга будет как какой-то роман воспитания. Фикшен 101[89]. Что тебе Зельда? Какое отношение она имеет к тебе?

– Я знаю, что я права, – заявила Грейс. – Зельда не умерла в 1968 году, хотя теперь ее, возможно, уже нет в живых. Ее история – это история истоков нашей семьи. Все остальное – следствие ее бегства.

– А что там с Альдо? – спросила Рут. – Ты не пишешь об ужасном детстве Лайлы. Эта история не про пропавшую мать. Она про свирепого отца. Ты придумала матрилинейное наследственное бегство: сначала Зельда бросила Лайлу, потом Лайла бросила тебя. – Рут прищурилась и посмотрела на Грейс. – Где же в книге отцы? Подумай об огромной разнице между Альдо и Джо.

– Как ты не понимаешь, – сказала Грейс. – До бегства Зельды Альдо бил ее, а не детей. Когда она сбежала, он стал бить их. Зельда сбежала, чтобы спасти себя. Лайла могла выстоять против жестокости Альдо, но не против его жестокости и дезертирства Зельды, ее предательства, ее безразличия. Это стало страшным ударом для девочки. Она считала, что Зельда должна была умереть. – Она кивнула несколько раз, подкрепляя свои слова. – Лайла совсем не помнит Зельду. Клара говорит, будто то немногое, что она помнит, вызывало у нее недоверие и опаску. Она не рассказывает, что это было. Поло помнил ее. Он мог бы рассказать о ней. Ему было пять лет, когда ее положили в клинику. Мне всегда казалось, что он знал, что она жива, и это терзало его.

– Теперь ты хочешь терзать Лайлу, – заключила Рут. – Таков твой план?

– Я все выдумываю. Я пишу роман. В основном, – ответила Грейс. – Она не будет знать больше, чем знала до этого.

Они сидели в крошечной квартирке Рут в Ист-Виллидж, в клетушке с кухней размером со шкаф и ванной как шкаф еще поменьше. Рут переехала в Нью-Йорк в новом году, чтобы быть ближе к Нико. Она жила на свои сбережения и работала над «Слоновьими мемуарами». Несколько недель она брала интервью у знакомых и у людей, которые знали ее знакомых, а потом перешла на интервью с незнакомцами. Она подходила к ним в парках, кофейнях, музеях, магазинах и спрашивала, готовы ли они дать интервью. «Вы можете сами выбрать место, например библиотеку, – говорила она. – Если хотите, можете привести с собой друга или подругу». Многие соглашались. Некоторые интервью оправдывали ее ожидания, другие нет. Она продолжала записывать и проигрывала их Нико, больше никому.

Грейс была невероятно счастлива, что теперь они снова жили в одном городе. Они виделись как минимум два раза в неделю, обычно у Рут. Грейс приносила вино, пиццу и лакомства от Лайлы – M&M’s, картофельные чипсы, соленую соломку. Они сидели на раскладушке и разговаривали.

– У тебя есть сюжет? – спросила Рут.

– Он очень приблизительный, – ответила Грейс. – Пока сценарий такой: Зельда сбегает. Она думает, что беременна. Она крадет у Альдо деньги, идет к своему доктору. Он делает ей чистку и перевязывает трубы. Она меняет имя, выходит замуж за вдовца, сотрудника турфирмы, вступает в Хадассу[90]. Детей, конечно, нет. Муж иногда поколачивает. В старости она отправляется в дом престарелых по программе Medicaid.

– Хм, не так много событий, – сказала Рут.

– Трудно, – призналась Грейс.

– Какова личность Зельды в ее новой жизни?

– Она замкнутая, не доверяет людям. Считает, что ее может разоблачить любой новый знакомый. Она придумывает историю о том, что она делала те семь лет, когда на самом деле была замужем за Альдо. Она живет во лжи, во всех отношениях. Она говорит людям, что не может иметь детей и что это трагедия ее жизни.

– По-моему, надо сделать историю немного сочней, – произнесла Рут.

– Что ее узнает кто-то в доме престарелых? Бывшая соседка? – спросила Грейс.

– Но ведь это слишком поздно, так что разница невелика, – сказала Рут.

– Если бы это случилось раньше, – возразила Грейс, – то все сочли бы такой оборот притянутым за уши.

– Совпадения – движущая сила романов, – подчеркнула Рут. – Они и взгляд назад, воспоминания. –