Богач, бедняк... Том 2 - Ирвин Шоу

– Должно быть, здорово, когда тебя так любят, так страстно желают, дружище, – только и сказал он, когда Рудольф закончил.

К ним подошла Джин, сияющая чистотой после душа. Она уложила волосы узлом на затылке, перехватив их черной бархатной ленточкой с бантиком, на загорелых ногах без носков – туфли с узкими носами.

– Привет, мамочка, – поздоровался Брэд, слезая с высокого табурета и целуя ее. – Разреши мне угостить тебя!

Они говорили об Инид, о гольфе, теннисе и о пьесе, которой открывался в театре Уитби новый сезон на следующей неделе. Никто из них не произносил имени Вирджинии Калдервуд, и Брэд, покончив с выпивкой, сказал:

– Ну ладно, я пошел в душ.

Подписав счет, он легкой походкой направился в сторону душевой: толстеющий, стареющий мужчина в аляповатых, апельсинового цвета штанах, постукивая, словно дятел клювом, своими дорогими шиповками для гольфа по деревянному поцарапанному полу.

Через две недели Рудольф и Джин получили приглашение на бракосочетание мисс Вирджинии Калдервуд с мистером Брэдфордом Найтом.

Орган торжественно заиграл свадебный марш, и Вирджиния пошла по проходу между скамьями в церкви, положив свою руку на согнутую в локте руку отца. Такая красивая, тонкая, хрупкая, сосредоточенная и собранная в своем ослепительно белом платье невесты. Проходя мимо Рудольфа, она даже не удостоила его взглядом, хотя они с Джин стояли в первом ряду. Жених, вспотевший и красный от июньской жары, ждал ее у алтаря с шафером Джонни Хитом. Оба в брюках в клеточку и с золотыми цепочками от часов на жилетах. Все вокруг удивлялись, почему Брэд не выбрал шафером своего близкого друга Рудольфа, но Рудольфа это нисколько не удивило.

Все, что происходит, – дело моих рук, думал Рудольф, слушая службу. Я пригласил его сюда из Оклахомы. Я ввел его в корпорацию. Я отказался от невесты. А если это все – дело моих рук, не несу ли я за это ответственность?

Свадьба проходила в загородном клубе. Длинный стол был накрыт под навесом, а на лужайке в беспорядке расставлены столики под яркими разноцветными зонтиками. Оркестр играл на террасе. Жених с невестой, уже переодевшиеся в дорожные костюмы к отъезду в свадебное путешествие, танцевали первый танец, вальс. Рудольф, глядя на Брэда, удивился, что этот полный, лишенный грации человек так здорово танцует!

После венчания, как и полагалось, Рудольф поцеловал невесту. Вирджиния улыбнулась ему точно так же, как и остальным гостям. Может, подумал Рудольф, все кончено, и теперь она успокоилась.

Джин настояла, чтобы он станцевал с невестой, хотя Рудольф долго не соглашался.

– Как можно танцевать в такую жару? – возмущался он.

– Обожаю свадьбы, – призналась Джин, крепко прижимаясь к нему. Потом озорно добавила: – Может, встанешь, произнесешь тост в честь невесты? Расскажешь гостям, какой она преданный друг, как постоянно терпеливо ждала тебя каждый вечер у двери твоего дома, чтобы удостовериться, что ты благополучно добрался домой, как звонила тебе в любой час дня и ночи, чтобы убедиться, что ты не боишься темноты, как предлагала себя в компаньонши в твоей холодной одинокой постели?

– Ш-ш…– Рудольф испуганно оглянулся по сторонам. Он не рассказал Джин о той ночи, когда вернулся из больницы.

– Вирджиния на самом деле красива, – сказала Джин. – Ты не раскаиваешься в сделанном выборе?

– Я в отчаянии. Прошу тебя, давай танцевать!

Оркестранты, студенты с разных факультетов университета, играли так хорошо, что у Рудольфа даже слегка испортилось настроение. Он вспомнил их джаз-банд, как он сам в их возрасте играл на трубе. Современной молодежи сейчас удается все гораздо лучше. Ребята из легкоатлетической сборной Порт-Филипа теперь пробегали двести метров, его коронную дистанцию, быстрее, по крайней мере, на две секунды.

– Пошли отсюда к чертовой матери, – взмолился он. – Меня здесь затолкали.

Они вышли из танцевального круга и, выпив по бокалу шампанского, остановились поговорить с отцом Брэда, который приехал на свадьбу из Тулсы. Худой, с обветренным, загорелым лицом, с глубокими морщинами на шее от палящего солнца, в своей широкополой шляпе «стетсон», он совсем не был похож на человека, который то наживал, то проматывал целые состояния, скорее смахивал на киноактера, снимающегося в вестернах в эпизодах, где играл роль шерифа.

– Брэд мне много рассказывал о вас, сэр, – сказал старик Найт Рудольфу. – И о вашей красавице жене. – Он галантным жестом поднял бокал в честь Джин, а она, без шляпки, сейчас казалась юной студенткой. – Да, мистер Джордах, – продолжал старик Найт, – мой сын Брэд у вас в неоплатном долгу, и он хорошо это знает. Там, в Оклахоме, он крутился как белка в колесе, не зная, что у него будет на обед, когда вдруг ему позвонили вы и пригласили приехать сюда, на Восточное побережье. Да и сам я в то время оказался в тисках. Не стану от вас этого скрывать, не мог собрать денег даже за свое сломанное нефтяное оборудование, чтобы ему помочь. Но теперь могу с гордостью сказать, что сейчас снова стою твердо на ногах, но тогда, скажу вам, было такое тяжелое время, что бедняга старик Пит Найт уже подумывал о том, чтобы успокоиться навеки. Мы с Брэдом жили в одной комнате и ели острый красный перец три раза в неделю, чтобы не подохнуть с голоду, и вот вдруг как гром среди ясного неба: звонок от его друга Руди. Когда Брэд вернулся из армии домой, я сказал ему: «Послушай, Брэд, подумай о предложении правительства Соединенных Штатов, иди в колледж, подавай заявление как демобилизованный американский солдат, воспользуйся „Солдатским биллем о правах“, так как сейчас любой человек в этой стране и гроша ломаного не стоит, если у него нет диплома об окончании колледжа». Он славный парень, мой Брэд, он прислушался к словам отца, и вот теперь поглядите-ка на него! – Отец с сияющей улыбкой посмотрел на сына, Вирджинию и Джонни Хита, которых окружала группа гостей – молодежи, они пили шампанское. – Такой нарядный, пьет шампанское, женат на красивой богатой молодой наследнице. И если он когда-нибудь станет отрицать, будто он не обязан всем своему другу Руди, то его отец первым назовет его лжецом.

Брэд, Вирджиния и Джонни подошли к их столику, чтобы поприветствовать Найта, и старик, расчувствовавшись, пригласил на танец Вирджинию, а Брэд пригласил Джин.

– Что-то ты не очень весел сегодня, Руди, я не ошибся? – спросил его Джонни. От этих сонных глаз на гладком круглом лице ничего нельзя скрыть.

– Красивая невеста, шампанское льется рекой, солнце ярко светит, мой друг Брэд уверен, что все будет так продолжаться всю жизнь. Чего же мне печалиться? – ответил Рудольф.

– Так, показалось, извини, – бросил Джонни.

– Мой бокал пуст, – сказал Рудольф. – Давай выпьем вина. – Они подошли к длинному столу под навесом, где был сооружен бар.

– Мы получим ответ от Гаррисона в понедельник, – сказал Джонни. – Думаю, что он пойдет на сделку. И ты получишь свою игрушку.

Рудольф кивнул. Хотя у него вызвало раздражение, что Джонни, который и понятия не имел, как можно сделать большие деньги из дышащей на ладан газеты, назвал «Сентинел» игрушкой. Но какие бы чувства он к нему ни испытывал, Джонни, как всегда, своего, по-видимому, добился. Он нашел одного человека по фамилии Хэмлин, который создавал целую сеть небольших городских газет, и тот согласился сыграть роль подставного покупателя. Через три месяца он должен был перепродать газету Рудольфу. Но Хэмлин оказался тертым калачом и потребовал три процента от первоначальной суммы за сделку. Рудольф согласился, так как Хэмлину удалось существенно сбить цену.