Плач умирающих звёзд - Стейс Крамер

прекрасная бабушка, всем бы такую, – и еще к тебе неровно дышит Даниэль Готарни, красавчик, о котором мечтают все девчонки в «Греджерс»! – Эл в очередной раз растаяла, заметив, как покраснела Искра при упоминании ее возлюбленного. – Цени все, что у тебя есть. Люби всех, подмечай даже в своем враге что-то, за что ты могла бы полюбить его – может, красивая улыбка или забавная прическа? Пойми, ответить ненавистью на ненависть – легко, этого от тебя и ждут, ведь цель наших недоброжелателей – сделать нас такими же несчастными и злыми, как они. А ты представь такую ситуацию: тебе говорят тысячу обидных гадостей, а ты в ответ улыбаешься и желаешь хорошего дня, без сарказма! Твой враг обалдеет! Он забудет все слова, устыдится. Вот как надо! Любовь и добродушие ледоколом пронесутся по мощным пластам ненависти и раздробят ее на мелкие-мелкие осколки.

Искра с наслаждением прослушала искреннюю проповедь Элеттры и по завершении ее ощутила ту самую легкость, которую она так мечтала заполучить ответной жестокостью к одноклассницам, посредством наказания. В тот миг она преодолела финальную стадию своего перерождения. С большой благодарностью и любовью Искра обняла подругу, тем самым согласившись с ней во всем и войдя в новую жизнь без ярости и желания мщения.

* * *

Какими бы циничными, мстительными и злорадными ни были девицы, гордо носящие звание леди «Греджерс», каждая из них изрядно уступала Рэмисенте. И если Искра перерождалась в светлую натуру, то Рэми претерпевала противоположные изменения. Никакого дела ей не было до праздника, танцев, хлопушек, питья с пузырьками долгоиграющего веселья. Все раздражало ее. И всех вчуже страх пробирал, глядя на нее. Рэми не понимала, что с ней такое происходит и почему ей с каждым днем все труднее скрывать свое расстроенное состояние.

– Где Эл? – спросила она нервно у Дианы и Калли.

Последняя ответила:

– Я видела, как она побежала за Искрой на улицу.

– Я только что оттуда. Видимо, мы разминулись. Когда встретите ее, передайте, что я уехала домой.

– Рэми, стой! – взволновалась Диана. – Почему ты уезжаешь?

– Девочки, без обид… Мне невыносимо здесь. Постарайтесь понять меня.

Рэми ни секунды не желала задерживаться на торжестве. Диана и Калли с жалостью глядели ей вслед. Обе полагали, что Рэми до сих пор находится в острой фазе горя из-за смерти брата.

– Надеюсь, к ней сегодня никто не цеплялся… – сказала Диана.

– Не посмеют, пока я здесь.

Диана настороженно посмотрела на Калли. Чрезмерно жестокой и самоуверенной казалась та. Со всеми, даже со своими подругами, Калли обращалась с вызовом. Быстро же она переняла манеры от общества «Машеньки». И Диана подтвердила мои слова:

– Как резко ты изменилась.

– О, похоже, мне снова придется выслушать от тебя лекцию про то, как дурно на меня влияет моя новая компания! – недружелюбно рассмеялась Калли.

– Нет, я не стану тратить на это время. Это бессмысленно.

– Отлично. У тебя мало оснований для претензий в мою сторону. Не забывай, кому вы обязаны хотя бы временным, но спокойствием в школе.

– До самой смерти буду помнить об этом и благодарить тебя, – с неуловимым сарказмом в голосе ответила Диана. – Но я все-таки рискну поинтересоваться… Неужели ты совсем не скучаешь по Руди?

Калли как-то сразу сникла.

– …Нет. Я отпустила его и ни о чем не жалею.

– Ты безбожно кривишь душой, Калли.

– Ну, хорошо… Возможно, я самую малость тоскую по нему. Но то, что я имею, будучи с Савьером, гораздо сильнее этой тоски. Оно превалирует.

– «То, что я имею», – выдавила улыбку Диана. – Вот видишь, ты даже не знаешь, как назвать то, что происходит между тобой и Савьером. Любовь, дружба, страсть – все не то! Что-то другое вас связывает, но я не понимаю, есть ли этому название. – Калли только усмехалась в ответ, одновременно с этим бледнея. Диана врубила на полную мощь свой дар проницательности: – После всей этой беды с твоей матерью тебе были необходимы новые эмоции. Что-то яркое, острое, способное перекрыть эту боль. С Руди тебе стало скучно. Это «лекарство» перестало быть эффективным. Тебе было нужно что-то посильнее. И вот появился Савьер Бейтс. Он и стал твоим «обезболивающим». С его помощью ты забыла о болезни матери, да и обо всех своих горестях. Ты полюбила не его, а другую жизнь, в которую он тебя окунул.

– Другую жизнь? – насмешливо переспросила Калли.

– Да, именно в этом все дело. В ней нет страха и боли. Есть только азарт, кураж, власть, быстрое и легкое, как пух, удовольствие. Если ты расстанешься с Савьером, то тебе придется вернуться в свою старую жизнь, снова стать Калли с ворохом проблем, с неуверенностью, с огромными сомнениями во всем. В новой жизни ты – звезда, сила, это бесспорно. А в старой – ты лишь тень своих подруг, как тебе кажется.

– Ты, как обычно, зришь в корень, Диана, – сдалась Калантия. В этот момент она пожалела, что в ее руках не оказалось дубинки, привычного снаряжения людей Тумана, чтобы как следует расправиться с Дианой за ее честность и фантастический талант распаковывать все, что наличествует в потайных, строго охраняемых местах души. – Теперь тебе ясно, почему я никогда не откажусь от Савьера?

– И тебе плевать на то, что ему нравлюсь я?..

– Плевать. Диана, ты только поклянись мне, что не разлучишь нас.

Калли проговорила это таким жалобным тоном и с таким отчаянным видом, что у Дианы создалось впечатление, будто она держит в заложниках всю семью Лаффэрти, и Калли умоляет ее пощадить своих близких.

– Мне, по-твоему, заняться больше нечем? Он мне не нужен!

– Тогда тебе не составит труда произнести эту клятву, – настаивала Калли со слезами на глазах.

– Ты не доверяешь мне? – беспомощно и обиженно захлопала ресницами Диана. Калли не ответила, лишь потупила взгляд. Диана рассерженно швырнула в лицо подруги слово, что та так рьяно хотела услышать: – Клянусь!

* * *

– При Бригиде такого безобразия не было! – услышал Джераб, проходя мимо Алессы и Виолы.

Алесса нашла себе новое развлечение – с каждым встречным перемалывать косточки своему жениху. Такой была ее месть за все огорчения, что причинил ей Джераб. Причем Алесса старалась делать это втихую (но у нее это едва получалось, и мы с вами только что убедились в этом), а потом, когда Джераб был рядом, демонстративно, с порывом декабристки принималась заступаться за него, заслышав насмешки в его сторону. Но, стоило Джерабу отлучиться от нее хотя бы на пару минут, Алесса возвращалась к своему подлому ремеслу. Она унижала Джераба в глазах коллег, осмеивала