Плач умирающих звёзд - Стейс Крамер

– Прости, что обломала тебя. Ты ведь только за этим привез меня сюда?

– Нет. Я просто не смог устоять перед тобой, – с кристальной честностью ответил Савьер, но в то же время, смею вас уверить, он был преисполнен желанием как можно скорее посягнуть на ее невинность, удостоиться особой чести стать ее первым, уж точно незабываемым до самой старости мужчиной. Пусть и не будут они идти по жизни вместе, но связаны они станут навечно. – В следующий раз я подготовлюсь на сто процентов: накоплю бабло на лучший номер в лучшем отеле, зажгу твои любимые свечи, наряжусь как подобает. Какой дресс-код мне стоит соблюсти? Костюм надеть или подойдет что-нибудь дерзкое?

А Диана и не слушала его, поскольку глубоко ушла в свои мысли, рассуждая вслух:

– Не понимаю, почему меня вечно тянет на заведомо обреченные отношения?.. Как мне жить?

Савьер был готов вспылить в ту же секунду. Ни с одной девушкой ему еще не было так трудно.

– Знаешь, отчего ты так несчастна?

– Нет. Сгораю от любопытства узнать.

– Ты живешь будущим. Всегда думаешь лишь о том, что будет потом, а не о том, что у тебя есть сейчас. Ты многое упускаешь.

– Савьер, я знаю, что жить нужно здесь и сейчас. Это правильно и модно. Об этом все кому не лень говорят.

– Так, может, стоит прислушаться ко всем? Счастье можно спугнуть мыслями о будущем. Позволь себе быть счастливой здесь и сейчас.

– …Я попробую.

– Но только не со мной, а с кем-нибудь другим, да? – сокрушенно проговорил Бейтс.

– Дай мне время все обдумать. Я не хочу спешить. Савьер, если бы ты для меня ничего не значил, то я бы не оказалась здесь.

– Клопы, что живут в этом кресле, наверняка расплакались, услышав тебя.

– О боже! – вскрикнула и вспрыгнула Диана. Савьер прелюбезно расхохотался, глядя на нее. – Ты неисправим…

Диана подошла к окошечку.

– До рассвета еще далеко, – не без грусти заметила она. – Чем займемся?

– Ну, я уже предложил тебе одно интересное и приятное занятие, но ты отказалась. Так что давай теперь просто смотреть на звезды. – Бейтс встал рядом с Дианой. – Красиво же?

– Не то слово.

Ветер давно прогнал снежные тучи, открыв людскому миру искристое звездное царство.

– Марта где-то вычитала, что свет звезд проделывает огромный путь до Земли. Это значит, что некоторые звезды, которые мы сейчас наблюдаем, уже могли умереть, а мы видим их «отголоски» из прошлого.

– Завораживает… – ответила Диана, с интересом рассматривая небесное полотно.

– А Марту эта теория почему-то довела до слез… Сестра всегда ложилась спать очень поздно. Однажды я решил выяснить, что же она делает перед сном. Проследил за ней. Оказалось, что каждую ночь Марта украдкой пробиралась на мансарду, чтобы любоваться ночным небом, быть ближе к нему. – Диане нравилось, когда Савьер рассказывал о своей сестре. С какой теплотой и горечью он вспоминал ее! На эти краткие минуты рассказа о Марте, Савьер менялся до неузнаваемости, сбрасывая с себя спесь и наглое ухарство. Истинные чудеса творит с человеком любовь! – Я догадался, с чем связана эта ее привычка. При свете дня наша жизнь казалась ей отвратительной, и это неудивительно. А ночью всю эту захламленную обыденность затмевало волшебство звезд. Смотришь на небо, на этот захватывающий, бесконечный, такой далекий, таинственный мир и понимаешь, какой ты маленький, как ничтожны все твои проблемы, которые ты так любишь преувеличивать до космических размеров из-за своего глупого зазнайства. С этой мыслью жить намного проще… Когда Марта заболела, она уже не могла так часто уделять время своему любимому занятию. У нее попросту не хватало на это сил. И тогда я подарил ей эту цепочку. – Савьер вынул из кармана брюк цепочку с кулоном в виде красной звездочки, ту самую цепочку, которую ему передала Калли после смерти Марты, и с которой он с того дня ни разу не разлучался. – Она, конечно, не могла заменить ей звездный небосклон, но, по крайней мере, стала напоминанием о том облегчающем чувстве, что помогало ей жить. Это был ее талисман… И теперь он твой.

Не было предела изумлению Дианы. Она понимала, что Савьер ради нее отрывает от себя очень дорогую его сердцу вещь. И какой смысл он вкладывает в эту вещь!

– Ты не шутишь сейчас?

– Сейчас я как никогда серьезен, – ответил Бейтс, кладя в ее ладошку цепочку. После он нежно прикрыл свой подарок ее податливыми пальчиками и сжал ее руку в своей. – Он поможет тебе.

Изумление быстро перешло в восторг. Диана была так признательна Савьеру, так ошеломлена его поступком, как будто он вручил ей звезду с неба. Это был весьма эффектный, щедрый жест. Смутное недоверие к Савьеру снедало ее душу раньше, но теперь Диана наконец убедилась в том, как она важна ему. Не думая тогда ни о Джерабе, ни о Калли, ни о принципах своих, ни о вине, тяжким грузом давящей на ее совесть, Диана, тонущая в океане страстей, с жаром бросилась в объятия Савьера.

* * *

Заглянем ненадолго в комнату Рэмисенты. Наш рыжеволосый изможденный демон провел почти все зимние каникулы, не вылезая из постели. Мрачно и холодно было в комнате, и даже не из-за того, что окна ее были перманентно наглухо зашторены, а засчет темного пятна роковой гибели, нависшего над ее хозяйкой.

Единственный раз Рэми разрешила себе развлечься, потратив один из вечеров на поход в театр. На сцене разыгрывали какую-то современную пьесу, Рэми даже не старалась вникнуть в сюжет. Под наружным спокойствием она скрывала свою тайную муку. Краеугольным эпизодом спектакля стала вольная интерпретация библейской трагедии – убийство Авеля Каином. Вот здесь уже Рэми «включилась», ни на секунду не могла она отвлечься от этого хватающего за душу действа. И после того, как «Бог» проклял «Каина» за убийство брата, Рэми заплакала навзрыд, чем перепугала некоторых зрителей. Произошел очередной вывих в ее сознании, что-то, что было несметно сильнее Рэми, управляло ею и убивало ее.

В конце спектакля к Рэми подошла одна пожилая дама и восхищенно пролепетала:

– Любо было глядеть на вас. Не каждое молодое создание способно ТАК чувствовать.

Если бы эта истерично-сентиментальная особа знала, что человек, так восхитивший ее, повторил грех Каина…

Долго отходила Рэми после того вечера. Мы с вами застали ее в тот день, когда она