И все небо для нас - Юлия Лим

– Нет, – отрезает Гордей. – Тихон – отличный педагог. Он не педофил. Даже не думай об этом.

Выдыхаю с присвистом и прикладываю холодную ладонь ко лбу. Меня еще трясет, но уже не так сильно.

– Послушай, – голос Дея смягчается, – я понимаю, ты боишься за сестру. Мы ее найдем. Она не могла далеко убежать, да и никто бы ее тут не похитил. Сама знаешь, насколько у нас безлюдно.

– Это-то меня и пугает больше всего, – массирую веки и хлопаю себя по щекам, чтобы сосредоточиться.

– Давайте разделимся, – говорит Тихон, когда они с Ирмой подходят. – У всех с собой телефоны?

Мы нестройно киваем.

– Нужно позвонить в полицию и «ЛизуАлерт»! – спохватывается Ирма. – Когда ребенок пропадает, счет идет на минуты!

– Может, Мила вышла ненадолго прогуляться? – предполагает Тихон. – Давайте сначала поищем ее сами.

Ирма судорожно выдыхает, поглаживая живот, но после недолгих колебаний она соглашается.

– Хорошо. Но если через час мы ее не найдем… – тетя умолкает на полуслове, боясь закончить фразу.

Меня передергивает, когда представляю, что могу больше не увидеть сестру. Тетя и дядя удаляются, выкрикивая имя сестры. Гордей берет меня за руку.

– Мне пойти с тобой?

– Нет… лучше разделимся.

– А вдруг тебе станет плохо?

– Я справлюсь, – целую его в щеку, – спасибо. И прости, что задала тот дурацкий вопрос.

Мы расходимся, и я остаюсь наедине со своими мыслями и кошмарами. Небо над головой висит так далеко и так близко одновременно. Полотно с россыпью звезд будто придавливает меня к земле. Я кажусь себе жалкой букашкой.

– Прошу тебя, найдись, – бормочу я, заходя в поле за домом.

* * *

Стебли гнутся и шуршат, ломаются с хрустом и треском. Сейчас для меня нет ничего важнее, чем найти сестру. Я обещала маме защищать ее. Обещала себе, что у Милы будет лучшее детство. Без забот и страданий.

– Милка! Отзови-ись! – голос понемногу хрипнет, становится все тише и тише.

У меня заканчиваются силы. Я замерзла и вымоталась. Если бы мама была рядом, она бы сразу ее нашла. Она бы точно знала, где…

Останавливаюсь, вслушиваясь в звуки ночи. Уханье сов и отдаленное гавканье собак приводят меня в отчаяние. Я уже не слышу криков родных и Дея. Не слышу ничего, кроме гула огромного, давящего и пугающего окружающего мира. Где-то вдалеке едет поезд.

– Мила… вернись ко мне, – бреду наугад, с трудом переставляя ноги, и выхожу на наше с Гордеем место.

Из-за туч выглядывает полная луна, освещая поляну. Замираю, когда до ушей доносится плач. Фокусируюсь на силуэте и обнаруживаю сестру. Она сидит на земле и плачет, обнимая колени и уткнувшись в них лицом.

– Мила! – кидаюсь к ней и едва не сбиваю на землю. – Ты цела!

Обнимаю ее, дрожа всем телом, и целую, куда придется: в макушку, лоб, щеки, сопливый нос. Она ревет, но ее объятия крепки как никогда.

– Зачем ты убежала? – сглатываю слезы.

– Я испугалась, что исчезну, – шмыгая носом, бормочет она и растирает слезы ладошками.

– Исчезнешь?

– Как мама. Она исчезла и о ней больше никто не вспоминает. Она умерла и… и… ее будто вообще не было.

– Ох, малышка, – выдыхаю, поглаживая сестру по затылку. – Мама никуда не исчезла. Она всегда с нами.

– Где? – Мила озирается, в ее глазах вспыхивает надежда.

– Видишь эти подсолнухи? – вытягиваю руку и поочередно указываю на то, что нас окружает. – И вон те деревья? И все небо над нами? Наша мама стала частичкой огромного мира.

Раньше она могла быть или с нами, или в больнице… но теперь она повсюду.

Сестра смотрит мне в душу слезящимися глазами.

– К тому же наша мама живет в нас с тобой. В этом весь секрет, – прислоняюсь лбом ко лбу сестры и касаюсь кончиком своего носа кончика ее носа. – Ты не исчезнешь, Мила. У тебя есть я, Ирма, Тихон и Гордей. Ничего не бойся, Хоббит.

– Мила! Вера! – издалека доносится голос дяди.

– Мы здесь! – отзываюсь я.

– Нашлась!

Свет фонариков приближается с разных сторон.

– Только больше не забывай про меня, – шепчет Мила на ухо.

– Когда это я про тебя забывала?

– Ты все время с Гордеем, а я ведь тоже по тебе скучаю.

Смотрю в ее большие печальные глаза.

– Обещаю больше никогда про тебя не забывать, – скрепляю клятву поцелуем в лоб.

Сквозь шорох стеблей на лужайке один за другим появляются дядя, Гордей и тетя.

– Милуся, ну куда ты убежала? – Ирма подходит к нам и протягивает руки.

Замечаю, что она хочет встать на колени, и поднимаюсь, потянув за собой сестру. Не хочу, чтобы тетя лишний раз напрягалась. Теплые объятия тети накрывают нас, как уютный плед зимним вечером.

– Ты нас так перепугала! Больше не убегай, – журит Ирма сестру, поглаживая ее по голове.

– Не буду, – обещает Мила и улыбается как ни в чем не бывало.

Тихон подходит к нам и присоединяется к объятиям.

Гордей стоит позади и колеблется в нерешительности.

– Иди сюда, – протягиваю ему руку и, едва он касается моих пальцев, затягиваю в наш семейный круг.

С наших лиц не сходят улыбки. Наконец Мила выбирается из центра и радостно заявляет:

– Надо почаще так убегать, чтобы меня обнимали.

Грожу ей кулаком и мгновенно перехватываю ее руку:

– Больше никаких побегов.

Мила закатывает глаза, громко вздыхает и снисходительно говорит:

– Ладно уж, так и быть. Ты без меня совсем пропадешь.

Под дружный смех мы возвращаемся. Дом встречает нас ярко светящимися окнами. Раньше я не замечала, что на крыльце висит фонарь, который горит, когда остальные лампы гаснут. Вот что чувствуют моряки, измученные штормом, когда выплывают к маяку? Усталость и облегчение?

Мила рвется в дом, и я отпускаю ее, но не свожу с нее глаз. Следом заходят тетя и дядя. Собираюсь пройти внутрь, но Гордей аккуратно тянет меня за запястье.

– Что? – растерянно моргаю и смущаюсь, потому как совершенно забыла о нем из-за переживаний.

– На самом деле я подготовил тебе три подарка.

– О нет, только не что-то…

Он бережно привлекает меня к себе и целует.

Наш настоящий первый поцелуй длится дольше того пробника на ярмарке. Отстранившись, Гордей вкладывает мне что-то в руки и кивает в сторону дома.

– Сладких снов, Вера, – он отходит задом наперед. – Откроешь, когда я уйду.

– Спокойной ночи, – прислоняюсь головой к столбу на крыльце. – Смотри под ноги, а то споткнешься.

Улыбнувшись, Гордей исчезает из виду. Опускаю голову и разглядываю очередной подарок от него. Достаю из небольшого пакета наш «тайный» блокнот. С удивлением пролистываю его и на последней странице вижу единственное слово, которое написал Дей:

«Ты».

Прижимаю блокнот