Светлая любовь - Сабит Муканович Муканов

Отрезать у коня хвост, повернуть седло — значит, покрыть джигита позором, жестоко оскорбить его.

У меня закружилась голова. Я не мог сообразить сразу, что предпринять. Может быть, Еркин поможет? Ну, конечно, он. Кто кроме него! И решение созрело.

Я не мог ехать открыто. Я пробирался по оврагам, скрывался в незнакомых аулах и наконец добрался до волостной конторы. Вот здесь, думал я, мы и встретимся с Батес. Другого выхода я не видел.

На мое счастье, Еркин был в конторе. Он поддержал меня и здесь:

— Только тебе, Буркут, ехать за Батес не надо. Даже с милиционером. Ты знаешь аульные нравы. Нехорошо, когда поднимается шум. Давай лучше я пошлю за ней нашего друга Нурбека. Он скажет, что ее вызывают в волость, а зачем — и сам не знает. На Нурбека можно положиться…

Долго я ждал Батес. Но Нурбек вернулся один. Я сразу понял по его лицу: случилось что-то недоброе.

— Батес отказалась идти. Сначала я говорил с нею при всех. Мамбет ее не задерживал. Мол, вот девочка. Везите ее в контору. Но Батес сказала, что там ей делать нечего. Потом я беседовал с нею наедине. Говорил о тебе, Буркут. Напомнил ей, что она дала слово. Она от всего отказывается. Твердит, что и знать тебя не хочет.

— Ничего не понимаю! — воскликнул Еркин. — Здесь что-то не так. Что же нам делать?

— Я сам поеду, поеду один. Без милиционера. Не могу верить этим словам, пока сам не услышу.

— Поеду и я, — сказал Еркин, не пожелавший оставить меня в беде.

…В аул Мамбета мы отправились втроем — Еркин, Нурбек и я. Пара лошадей нас быстро примчала туда.

Когда мы вошли в юрту, вся семья была в сборе. Нас радушно приветствовали. Только мрачная Батес даже не взглянула в нашу сторону. Что с ней? Ведь совсем недавно она была другой — ласковой, нежной, верной.

— Я угадываю причину вашего приезда, — приветливо обратился к нам Мамбет. — Говорят, люди теперь свободны и каждый волен любить кого хочет. Если дети любят друг друга, зачем мешать им? Батес перед вами, она уже почти взрослая. Она вам все скажет сама. Я знаю, дочь рождена жить в чужом доме. Если скажет, что любит, я ее благословлю. Она, должно быть, обиделась, что приходила милиция. И заупрямилась… Пусть выйдут посторонние люди, чтобы она не смущалась.

В юрте остались Мамбет, Батес, Еркин и я.

— Акбота! — приблизился я к ней.

— Не подходи ко мне! — Ее глаза сердито сверкнули. — Не подходи.

— Что с тобой, Акбота? Я не узнаю тебя! Что ты делаешь?

— Мы чужие люди. Я знать тебя не хочу. Все прошло, как пена на озере.

Что-то тяжелое, горячее вливалось мне в уши. Я уже не мог больше владеть собой. Я чувствовал на своем плече руку Нурбека, но все равно не сдержал слез:

— Что ты только сказала, Батес?

Презрительно она взглянула на меня.

— Я все сказала. Возвращайся сейчас же обратно по своим следам.

Удивленный и огорченный Еркин заговорил мягко, осторожно:

— Опырмай, милая моя. Я не хочу вмешиваться в ваши личные дела. Вы же сами договорились обо всем. Я только боялся, что вам будет плохо, что тебя не пустят. И тогда закон будет на твоей стороне. Но ты говоришь теперь по-иному. Мы ведь не собираемся тебя увозить насильно.

— Правильно, агай. Не надо вмешиваться в наши дела. Вы же не вмешивались и прежде. Я сама отвечаю за свои поступки. Свободен Буркут, свободна и я. Нити порваны. Пусть каждый из нас делает то, что он хочет…

— Ты же была моей невестой, Акбота! — выкрикнул я в отчаянии.

— Мне больше нечего сказать, — и Батес выбежала из юрты.

Я ничего не понимал. Я не знал, как буду жить дальше. Я задавал вопросы Еркину, но и он ничего не сумел объяснить.

Можно было только догадываться, что существуют еще неизвестные нам глубокие причины. Дело было совсем не в том, что остригли коня и тем самым меня опозорили. Что-то более серьезное и страшное разъединяло нас.

Сейчас нам надо было возвращаться по своим следам, как сказала Батес.

Мы вышли из юрты. Смеркалось. Мы сели в повозку, и лошади с каждым шагом все дальше и дальше погружались в темноту. Ночь поглощала нас.

Ночь неожиданного несчастья, самая грустная моя ночь.

Часть третья

БЛУЖДАНИЯ

(Из тетради Батес)

И заблудившийся найдет надежные пути,

Но если ты влюблен -

тебе покоя не найти…

Фирдоуси

БЕТАШАР

«Беташар!» Так издавна называют казахи песню, которую поют, когда с лица только что приехавшей в аул невесты снимают покрывало. Мне самой пришлось видеть этот старинный обряд, слышать эту песню.

Чаще всего, по обычаю, невест встречали летом на джайляу. Радовался весь аул в ожидании приезда молодых. Празднество особенно привлекало детей. Еще за день — за два до приезда невесты ребятишки не могли заснуть — боялись пропустить веселье. В своем детском нетерпении они часами напряженно смотрели в ту сторону, откуда, как им говорили, должна появиться невеста.

По обычаю, жених первым выезжает из аула невесты и скачет к себе, чтобы сообщить добрую новость. И тогда навстречу невесте устремляется пешая и конная молодежь. В аулах нашего Кызбеля, расположенных среди холмов, приближающихся всадников можно было приметить только совсем вблизи. Поэтому джигиты и девушки, торопясь увидеть невесту, мчались до урочища Алтыкырдын асты — Подножье шести хребтов. Там и происходила встреча невесты. Привыкшая сызмальства к верховой езде, я тоже, бывало, неслась в этой веселой кавалькаде.

При встрече невеста покидала седло и низким поклоном приветствовала своих будущих друзей, восторженно смотревших на нее. И если аул был далеко, то невесту сажали на коня, а если близко — брали под руки и шли пешком. Перед самым аулом два джигита или две невестки разворачивали заранее приготовленные шкуры и пологом натягивали их впереди невесты, а на ее лицо набрасывали легкое покрывало…

У первой юрты аула к невесте подходила одна из близких ей девушек, сестер жениха, и снимала покрывало. В эти мгновения молодежь хором затягивала поздравительную песню «Беташар»- «Открытие лица». Вот отсюда и поговорка возникла: «С лица невесты сбросив покрывало, подругой близкой ты невесте стала».

Встречать молодую, видеть этот странный обряд, слышать и самой петь песню «Беташар»- все это казалось мне заманчивым и милым.