Домик под скалой - Шэрон Гослинг

– Анна, – сказала Мелисса, услышав ее голос. – Я вам так сочувствую.

Анна провела рукой по глазам:

– Послушайте, кулинарная книга… Не думаю, что у нас что-нибудь получится. Уже нет.

– Забудьте пока об этом. Я звоню вам просто как друг. А еще хочу вас кое с кем познакомить. Вы в курсе, что мы также издаем Теймар Зетелли?

– Да, конечно. У меня есть пара ее книг.

– Так вот, за время совместной работы мы подружились. И мы говорили о вас – она восхищена тем, что вы сделали в Криви, и ей нравится описание ваших блюд. Получив ваше письмо, я позвонила ей и попросила разрешения дать вам номер ее телефона – на тот случай, если вам нужна моральная поддержка. Она будет рада вашему звонку. Собственно, Теймар сказала, что сама собиралась связаться с вами.

– Да? – Анна нахмурилась. – Зачем?

– Вероятно, чтобы сказать, какая вы замечательная. Это в ее духе. Думаю, общение с Теймар – это как раз то, что вам сейчас нужно.

– Хорошо, – сказала Анна. – Спасибо. Я ей позвоню.

– Позвоните обязательно. И я тоже всегда в вашем распоряжении.

Они попрощались, а потом Анна долго смотрела на номер, записанный на листке бумаги, и думала, что Мелисса, наверное, права и ей не помешает моральная поддержка тех, кто «в ее распоряжении». Теймар Зетелли – яркая, необычная женщина, которой даже три беременности не помешали успешно управлять маленьким рестораном на южном побережье. Завоевав признание, она открыла еще несколько ресторанов и во главе каждого из них поставила женщину. Кулинарные книги, которые она написала, ввели ее в новый мир, а за книгами последовали телепрограммы. Джефф ненавидел ее «из принципа», хотя Анна никогда не могла взять в толк, что это за принцип.

Пару дней спустя она набрала номер, который дала ей Мелисса. Они с Теймар проговорили больше часа, и Анна поймала себя на том, что впервые после смерти Фрэнка смеется.

Молодой Робби служил утешением всем, и особенно Пэт. Приходя домой из школы, он первым делом заваривал ей чай. Потом садился рядом и подробно рассказывал, как прошел день, вероятно понимая, что ей нравится просто слушать его голос. Мальчик убедил Пэт помочь ему печь песочное печенье и предложил организовать в школе распродажу выпечки, чтобы собрать деньги для жителей Криви.

– Замечательная идея, – похвалила Анна, не решившись сказать, что для спасения деревни денег потребуется во много раз больше.

У нее мелькала мысль, не уничтожит ли этот природный катаклизм саму деревню, точно так же как шторм пятьдесят третьего года уничтожил там рыболовство.

– Это место многое пережило, – сказал ей Роберт несколько дней спустя, когда они вечером сидели за столом на кухне. Пэт и Робби уже легли спать, и они остались одни. – Я верю, что найдется способ возродить Криви.

– А я все время думаю, что такая работа не под силу людям, которые к ней непривычны, – сказала Анна. – Пэт и так уже начинала сдавать, а потеря Фрэнка ее совсем подкосила. Терри и Сьюзен могут рассчитывать только на себя. Остальные – Фил и Мари, Дэвид и Глинн – не живут там постоянно. У меня такое чувство, что все они предпочтут уменьшить потери и переедут в другое место. Может, сюда, в Гарденстаун. Так ведь будет гораздо проще, да?

Роберт кивнул:

– Теперь самое подходящее время для переезда.

Они замолчали, не решаясь сказать, о чем думают. Анна протянула руку, и Роберт сжал ее в своих ладонях, опустив хмурый взгляд на их переплетенные пальцы. Что-то изменилось в их отношениях за те дни, пока Анна и Пэт жили в доме Маккензи. Нет, не изменилось, подумала Анна, а углубилось. Но осталось невысказанным, прорываясь в такие моменты, как этот, когда один из них или оба они хотели, но не осмеливались что-то сказать.

– Вы должны поступать так, как лучше для вас, – сказал Роберт. – Как лучше для ребенка. Я это понимаю.

Анна вздохнула:

– Жить в разрушенной деревне, доступ к которой есть только с моря? Даже если «Счастье рыбачки» совсем не пострадало, даже если…

– Я знаю, – кивнул Роберт. – Знаю.

Она молча покачала головой, не находя слов. Анне хотелось, чтобы он наклонился к ней через стол и поцеловал. Она сама поцеловала бы его, но тоже не могла собраться с духом. Разумно ли на что-то надеяться, если ей придется уехать, причем скоро? Какая ирония – в первые дни в деревне она отчаянно хотела уехать, а в последние – остаться.

– Я отвезу вас туда, когда погода улучшится, – сказал Роберт Маккензи так тихо, что она едва его слышала. – Всех, кто захочет. Мы возьмем «Радость Кэсси». Когда шторм утихнет.

Момент был упущен, и Анна осторожно высвободила руку из его ладоней. Роберт отпустил ее, встал, взял со стола пустую кружку и поставил в раковину. Взгляд Анны остановился на фотографии Кэсси, по-прежнему прикрепленной к холодильнику, и она вдруг отчетливо поняла, что в будущем к этому снимку может присоединиться другой, с изображением ее самой и ребенка, который сейчас растет у нее внутри. Она встала, пожелала Роберту, все еще стоявшему к ней спиной, спокойной ночи и поспешно вышла, пока у нее еще хватало решимости.

– Не пытайся от этого убежать, – посоветовала Кэти, когда Анна лежала на диване под одеялом, прижимая к уху телефон.

– Я должна.

– Почему?

Анна рассмеялась, но смех вышел невеселым. Кэти – единственная, кому она раскрыла свой новый секрет. Теймар Зетелли предложила ей работу шеф-повара в своем новом ресторане, который планировала открыть в Ньюкасле в следующем году. Теймар совсем не смущала беременность Анны. Чего не скажешь о владельце единственного ресторана, нуждавшегося в шеф-поваре, до которого из Криви можно было добраться на машине. Тот критически посмотрел на ее живот и заявил, что накануне вечером уже взял кого-то на это место.

– Как я останусь? – вопросом на вопрос ответила Анна. – Это и раньше выглядело глупо. А теперь – чистое безумие, ведь так?

Кэти молчала.

– Я хочу, чтобы у тебя была работа, какую ты заслуживаешь, – наконец сказала она. – Видит бог, ты талантлива и ты нашла свое призвание. А еще я хочу, чтобы у тебя была жизнь. Семья. Любовь. Но если ты примешь предложение Зетелли, тебе придется забыть о Роберте Маккензи, а я не думаю…

Анна не дала ей договорить.

– Он не… Это не… В общем, на это у нас не было времени.

– Но ты знаешь…