Секреты цветов - Салли Пейдж

– Если нам везет, мы продаем душистый горошек. Выставляем его возле кассы, и, как правило, его расхватывают первые покупатели. Никто не может устоять против аромата. – Эмма открывает глаза и смотрит на Филиппа. – А кроме того, есть еще и запах зелени. Я точно не знаю, как его описать, но он является неотъемлемой частью цветочного аромата. Быть может, уравновешивая его? – Она издает сдавленный смешок. – Боже мой, сама не понимаю, о чем сейчас говорю!

– Вы отлично справляетесь, – заверяет ее Филипп.

Он начинает деловито перебирать флаконы в деревянной коробке, достает четыре бутылочки и открывает их, разгоняет ароматы своими натруженными ладонями садовника.

– О да, – кивает Эмма. – Определенно те самые запахи. Когда вы открываете дверь цветочного павильона, вас встречает именно такое благоухание.

Эти ароматы навевают мысли о Лесе, Бетти и Тамасе, которые ждут за полуоткрытой дверью. Эмма с улыбкой думает о том, что ее идеальный запах должен также иметь нотку свежесваренного кофе.

Филипп слегка хмурится:

– Могу сказать, это очень сложный аромат. Но с вашим сердцем будут говорить его средние ноты. Жаль, что у нас мало времени. – Филипп бросает взгляд в сторону дома, и Эмма не может отделаться от ощущения, что ему не терпится вернуться в лабораторию к своим экспериментам.

– Жасмин, – внезапно вырывается у Эммы.

– А на какие мысли наводит вас жасмин?

– На мысли об отце. – Эмма чувствует, как у нее в душе происходит какой-то сдвиг. – Он умер десять лет назад. Через четыре месяца после нашей с Уиллом свадьбы.

Снова обратившись к деревянной коробке, Филипп вручает Эмме очередной флакон.

– Да, да! Этот запах напоминает мне о папе. – Эмма вынимает пробку. – Определенно. Так пахло в его сарайчике, который на самом деле был старомодной теплицей и одновременно сараем для хранения инвентаря. У задней стены теплицы был посажен жасмин. Думаю, жасмин напоминал отцу об Испании.

Она представляет себе зеленую деревянную дверь с облупившейся краской, прилипавшей к рукам, слышит, как дверь скребет по камню, и чувствует, как в нос ударяет теплый воздух, напоенный ароматом жасмина. Сквозь старинное стекло в теплицу проникает солнце, и в лучах этого пятнистого света возникает отец; он поднимает голову и улыбается дочери. Эмма снова вдыхает аромат духов.

– Отец, как и вы, любил свой сад. У него даже руки были похожи на ваши. – Эмма задумчиво разглядывает собственные ладони, так как ей очень трудно описать отца, поскольку он живет скорее в ощущениях, без определенной привязки к месту или случаю. – Он не отличался многословностью, но в нем ощущалась некая уверенность… Как будто он едва заметно поддерживал меня, и я точно знала, что его рука не даст мне упасть. – Она снова вдыхает аромат жасмина и закрывает глаза, едва сдерживая слезы. – Я так и не смогла с ним попрощаться.

– Его смерть была скоропостижной? – спрашивает Филипп, осторожно забирая у Эммы флакон.

– И да и нет. Он только-только начал лечиться от рака. Мы понимали, что новости не слишком обнадеживающие. Я была у него во время уик-энда и собиралась вернуться на следующей неделе, однако его состояние ни с того ни с сего резко ухудшилось.

Филипп вынимает из кармана безупречный льняной носовой платок и протягивает Эмме, на секунду задерживая ее руку в своей. Затем поворачивает голову в сторону дома и кивает, словно приняв для себя важное решение:

– Я сделаю для вас духи, Английская Эмма. Духи на основе сандала, смешанного с жасмином. Причем они не будут базовыми нотами. Базовыми станут ароматы скромных цветов, которые ждут вас в цветочном магазине. Цветов, которые рассказывают об английском саде. Верхние ноты… – Филипп снова смотрит в сторону дома. – Еще не знаю, какими будут верхние ноты, но для баланса они добавят в ваши духи ароматы зелени. – Филипп улыбается. – Эмма, я вам вот что хочу сказать. Я сделаю духи для вашего будущего.

Глава 61

Вайолет

Ландыши

Куда ни посмотри, везде сплошные коробки: коробки с алкоголем; коробки шоколада, перевязанные небесно-голубыми ленточками; ящики, проштампованные большим крестом известных домов шампанских вин; приземистые ящики бог его знает с чем. И среди всего этого добра прячутся коробки, которые Вайолет должна разыскать.

Здесь место складирования всего, что подняли на борт «Титаника» в самый последний момент и что следует рассортировать, отправив по месту назначения, совсем как опоздавших детей, без дела слоняющихся возле школы. Судно уже отчалило, и это квадратное пространство необходимо как можно скорее привести в порядок. Люди будут приходить и уходить, а дамы будут подметать юбками плиточный пол, словно нерадивые служанки. Голоса будут повышаться и понижаться в такт волнообразному течению разговоров. Однако прямо сейчас голоса становятся громкими и настойчивыми, брошенные слова несутся прямо над коробками.

– Принеси ту, что справа от тебя. Нет! Коробку с бренди прямо у твоих ног.

– Сколько, ты говоришь, предназначено для каюты номер шесть?

– Как, черт возьми, я смогу узнать, кому это предназначено, если тут нет адресата?!

– Еще шоколад для семьи из каюты номер три. Они точно обожрутся, как свиньи, если столько съедят.

Посторонившись, Вайолет избегает столкновения с другим стюардом. Он держит в крепких руках нечто вроде чайной коробки и недовольно бормочет себе под нос:

– Что, ради всего святого, они собираются с этим делать?

Хорошо, что Преподобного Казначея сейчас нет рядом. Вайолет видела его сегодня на рассвете, когда все члены команды суетливо поднимались на верхние палубы – муравьи, ползущие на работу. Казначей кивнул, когда она проходила мимо, и сказал:

– Будь добра, зайди ко мне в офис, когда закончишь приводить в порядок каюты.

Он очень вежливый человек, даже если дел невпроворот. С этими словами он повернулся и пошел дальше, раздавая инструкции направо и налево. Она не видела его лица, но хорошо представляла себе острый взгляд его внимательных глаз.

Она стоит, прислонившись спиной к деревянной обшивке, и внезапно ощущает какой-то запах, причем на сей раз это не запах пота, или табака «Верный любовник», или свежей краски, а нежный и тонкий аромат, доносящийся откуда-то из груды коробок.

Вайолет только однажды видела ландыши. Они росли под деревом на территории приюта, где жили братья. Монахини явно не относились к числу тех женщин, которые будут ухаживать за цветами, а иначе они бы лучше знали, как заботиться о мальчиках, оставленных на их попечение. Вайолет помнит, как, встав на колени, зарылась лицом в цветы. А если бы