Мелкий снег - Дзюнъитиро Танидзаки

— Нет, — говорила Хильда Штольц, — я хорошо знать, в Кобэ ушасная вода. Много, много погибал.

Глядя на заплаканное лицо г-жи Штольц, Сатико от всей души хотелось её ободрить, и всё же под конец, когда всё разумные доводы были исчерпаны, ей ничего не оставалось, кроме как прибегнуть к обычным в таких случаях избитым фразам, что, мол, всё будет хорошо, она ничуть в этом не сомневается.

Вдруг послышался скрип калитки, и Джонни бросился к воротам. У Сатико подпрыгнуло сердце: «Это Тэйноскэ!» Однако за деревьями мелькнула чья-то фигура в незнакомом темно-синем костюме и панаме.

— Кто это? — спросила Сатико у О-Хару, уже спешившей к ней с террасы.

— Господин Окубата.

— А-а, — растерянно протянула Сатико. Вот уж кого она никак не ждала, хотя именно сегодня появление Окубаты было вполне естественным. Но как ей держаться с ним? В любой другой ситуации она, конечно же, отказалась бы его принять (так она решила для себя сама, такова же была и воля Тэйноскэ), но сегодня случай был особый. Окубата пришёл, беспокоясь о Таэко, и прогнать его было бы жестоко. Сегодня, только сегодня, она позволит Окубате дождаться Таэко и вместе с ним порадоваться её благополучному возвращению…

— Господин Окубата спросил, дома ли Кой-сан, и, когда я ответила, что она ещё не вернулась, сказал, что хочет повидать вас…

Окубата знал, что в этом доме его отношения с Таэко хранят в тайне. И если уж этот напыщенный, высокомерный барчук не постеснялся спросить о Таэко у встретившей его прислуги, значит, он не на шутку встревожен. Сегодня эта его бестактность не только не рассердила, но, напротив, тронула Сатико.

— Проводи его в комнаты, — сказала она прислуге.

Приход Окубаты был удобным поводом прервать тягостную беседу с г-жой Штольц, по-прежнему стоявшей у проволочной сетки.

— Извините, пожалуйста, ко мне пришли, — объяснила Сатико соседке.

Сатико поднялась к себе на второй этаж, чтобы привести в порядок опухшее от слёз лицо, по пути велев прислуге подать гостю охлаждённый в колодце чай — холодильник всё ещё не работал. Когда Сатико наконец вошла в гостиную, Окубата, совсем как в прошлый раз, вскочил и вытянулся, словно по стойке «смирно». Безупречная аккуратность его великолепно отутюженного костюма производила странное впечатление. Сатико невольно подумала о сплошь заляпанной грязью одежде Сёкити.

Узнав, что из Осаки до Асии начали ходить электрички, сказал Окубата, он сел в поезд и доехал до Асии, а от станции шёл пешком. Кое-где на дороге вода ещё держится, но пройти можно, пришлось только снять ботинки и закатать брюки.

— Мне следовало приехать к вам раньше, — продолжал Окубата, — но дело в том, что я узнал о наводнении совсем недавно. Я вспомнил, что как раз сегодня Кой-сан должна быть на занятиях у модистки. Она поехала туда ещё до того, как всё это началось?

По правде говоря, Сатико решила принять Окубату не без тайного умысла. Ей казалось, что сейчас он лучше, чем кто-либо другой, сумеет её понять. Она поделится с ним своими тревогами о муже и сестре и хоть немного избавится от гнёта томительного ожидания. Но теперь, глядя на него, она почувствовала, что в излишнюю откровенность пускаться не следует.

Судя по всему, беспокойство Окубаты о Таэко было вполне искренним, но вместе с тем в его скорбном лице и в его речах сквозила какая-то наигранность. Сатико не могла отделаться от мысли, что им движет расчёт. Уж не решил ли он воспользоваться нынешней трагической ситуацией, чтобы расположить их в свою пользу? Отвечая на вопросы Окубаты, Сатико в самых сдержанных тонах рассказала о том, что наводнение началось, по-видимому, вскоре после того, как Таэко добралась до школы. Насколько ей известно, местность, где находится школа, пострадала от наводнения особенно сильно, и она с самого утра беспокоится за сестру. Тэйноскэ отправился на поиски Таэко — это было около одиннадцати часов утра. Примерно час назад туда же отправился Сёкити, который примчался из Осаки, чтобы узнать, как обстоят дела у них в Асии. Пока никто из них не вернулся, и она не знает, что думать…

Окубата немного помялся, а потом, как и ожидала Сатико, спросил, нельзя ли ему остаться подождать здесь, пока вернётся Таэко. «Пожалуйста, сколько вам будет угодно», — любезно ответила Сатико и ушла к себе. Сказав одной из служанок, что гость пока не уходит, она распорядилась подать ему ещё чаю и несколько последних журналов.

— Эттян, пойди сюда, пожалуйста, — позвала Сатико. Беседуя с Окубатой, она заметила, что девочка несколько раз заглянула в гостиную, как видно, желая узнать, кто пришёл. — Эттян, почему ты заглядываешь в комнату, когда я разговариваю с гостем? Это нехорошая привычка.

— Я не заглядывала.

— Не нужно говорить неправду, я видела. Воспитанные девочки так себя не ведут.

Эцуко залилась краской и виновато потупилась. Вскоре, однако, Сатико снова услышала её шаги на лестнице.

— Вернись, пожалуйста. Оставайся у себя в комнате.

— Почему?

— Ты должна учить уроки. Очень возможно, что завтра у вас в школе будут занятия.

Усадив девочку за учебники и поставив около её письменного стола ароматическое курение от комаров, Сатико вернулась к себе в комнату и прошла прямо на веранду, откуда хорошо просматривалась улица: она надеялась с минуты на минуту увидеть направляющихся к дому Тэйноскэ с Таэко.

С соседнего участка послышался густой басовитый голос:

— Хильда! Хильда! — Г-н Штольц с поднятой вверх рукой шёл через сад к жене, возившейся с чем-то на заднем дворе. За ним шествовали Петер и Роземари. Увидев мужа, г-жа Штольц вскрикнула и бросилась ему на шею. В саду было ещё светло, и сквозь листву деревьев, растущих вдоль изгороди, Сатико хорошо видела это супружеское объятие, напомнившее ей европейские кинофильмы. Потом г-жа Штольц принялась осыпать поцелуями Петера и Роземари.

Сатико поспешила незаметно уйти с веранды, а г-жа Штольц, как видно не подозревая, что та наблюдала за ними, в порыве какой-то безумной радости подбежала к изгороди, крича во весь голос:

— Госпоша Макиока! Мой муж здесь! Петер и Роземари здесь!..

— Как я рада за вас! — откликнулась Сатико, выйдя на веранду. В тот же миг в соседнем окне показалась Эцуко.

— Петер-сан, Руми-сан! — радостно закричала девочка. — Ура! Ура!

Дети принялись махать друг другу руками. Их примеру последовали и Хильда Штольц с мужем.

— Скажите, пожалуйста, вашему супругу пришлось проделать весь путь до Кобэ? — спросила Сатико.

— Мой муж не ходить Кобэ. Он встречать Петер и Руми на дорога. После это они идти сюда всё вместе.

— Ах, вот как? Господин Штольц встретил детей по дороге в Кобэ? Как удачно, что они не разминулись. Петер-сан, — обратилась Сатико к мальчику: понять что-либо из слов г-жи Штольц было непросто. — Где вы встретились с вашим папой?

— На шоссе, неподалёку от Токуи.