Вторая жизнь Мириэль Уэст - Аманда Скенандор

Оказавшись внутри, Мириэль бросила чистящие средства и схватила полотенце из шкафа для белья. Когда она вытирала униформу, ее внимание привлекло дребезжание в другом конце комнаты. Она уронила полотенце и побежала к аппарату. Все остальные пациенты в лазарете сидели на кроватях, уставившись на грохочущую машину. Была ли там повреждена прокладка или какой-то механизм внутри? Неужели причина в воде, которую она пролила?

Подойдя ближе, Мириэль поняла, что дрожит вовсе не аппарат гипертермии. Это трясло Лулу.

– Лула! Лула! – закричала она, но женщина не ответила. Она закатила глаза, были видны только белки. Пена капала у нее изо рта, а голова металась по подушке. Что-то глухо ударилось о стенки. Дрожащая нога? Бьющаяся в конвульсиях рука?

Мириэль поспешила к стене, снова чуть не поскользнувшись на мокром полу, и выдернула вилку из розетки. Жужжание прекратилось. Она бросилась назад, отперла боковые стенки и резко подняла крышку. Поток горячего воздуха ударил ей в лицо. Она забралась на матрас, изо всех сил стараясь удержать дергающиеся конечности Лулы, до тех пор, пока та наконец не успокоилась.

Глава 42

Мириэль окунула щетку в ведро с мыльной водой и провела ею по полу. После судорожного припадка Лулы в аппарате гипертермии ей больше не разрешали участвовать в испытаниях. Лула оправилась, и Док Джек заверил, что в произошедшем не было вины Мириэль, но все это не имело значения для сестры Верены, которая теперь поручала ей самые ничтожные задачи. В течение последних трех недель, когда Мириэль не опорожняла судна, не подстригала пациентам ногти на ногах и не мыла полы, стоя на четвереньках, она вручную копировала «Принципы и методы ухода за больными». Это последнее задание, как подозревала Мириэль, было скорее наказанием, чем необходимостью, поскольку казалось маловероятным, что сестра Верена позволит ей когда-нибудь измерить пациентам температуру, не говоря уже о том, чтобы помочь в какой-либо медицинской процедуре. Почему она просто не уволила ее, Мириэль не понимала.

И почему она сама не уволилась? Каждый день Мириэль думала об этом. Прежде она убеждала себя, что все, что она делает, помогает в поисках лекарства. Но мытье полов? Никогда в своей жизни она не делала подобную работу.

Голос Фрэнка в дверях лазарета заставил ее поднять глаза. Он протянул сестре Лоретте коробку, заполненную гирляндами и лентами.

– Клуб поддержки раздобыл немного украшений. Я подумал, что это может поднять настроение пациентам.

– О, какая прекрасная идея! – закивала сестра Лоретта. – Мы с миссис Марвин развесим их прямо сейчас.

Прежде чем Мириэль смогла отвести взгляд и притвориться, что работает и ничего не слышит, глаза Фрэнка нашли ее. Он обычно улыбался при встрече. Приветственно махал. Придумывал какую-нибудь глупую шутку, чтобы она тоже улыбнулась. Теперь – ничего. Он попрощался с сестрой Лореттой и ушел, даже не взглянув в сторону Мириэль.

Остаток смены она провела, помогая развешивать по стенам елочные гирлянды и привязывать рождественские ленты к каждой кровати. Они украсили стол медсестер нитками попкорна[77] и повесили венок на дверь.

Клуб был прав. Украшения действительно поднимали настроение пациентам. Глядя на эту блестящую мишуру, они больше улыбались и меньше звонили в свои колокольчики. Несколько женщин даже начали мурлыкать рождественские мелодии.

Мириэль заставила себя улыбнуться и даже напевала про себя, но с таким же успехом она могла бы продолжать мыть пол, несмотря на всю ту радость, которую испытывала. Девочкой она любила Рождество. И будучи молодой мамой тоже. Но смерть Феликса омрачила и прошлое Рождество и предыдущее. Неважно, что в большой комнате мерцала двадцатифутовая ель. Неважно, что под ней громоздился десяток подарков в яркой упаковке. Даже смех Эви и восторженные визги Хелен не проникали в темноту. Теперь, когда Мириэль наконец вышла за пределы этого мрака, дочери были за сотни миль от нее.

Когда Мириэль после смены возвращалась в восемнадцатый дом, ее перехватила Айрин. Подруга обняла ее за талию.

– Сегодня день красных букв[78], детка!

– Хм, – был единственный ответ, который смогла придумать Мириэль.

– Ты не собираешься спросить, почему?

Мириэль подавила вздох.

– Почему?

– Я тебе покажу.

Когда они добрались до восемнадцатого дома, в воздухе повеяло странным ароматом. Возможно, Айрин наконец-то отучила Жанну разбрасывать свои грязные носки. Она повела Мириэль в гостиную.

– Та-да!

На боковом столике стоял огромный букет – красные розы и амариллисы, жемчужно-белые лилии и веточки зелени.

Мириэль не могла удержаться, чтобы не протянуть руку и не прикоснуться к одному из лепестков, чтобы почувствовать, настоящий ли он.

– Как тебе удалось заказать сюда свежие цветы?

– Это нечто, правда? Мой сын присылает их каждый год. Решила поставить здесь, чтобы все могли насладиться.

Мириэль наклонилась и понюхала одну из лилий. Ее аромат смешивался с ароматом роз, создавая благоухание, которое напомнило Мириэль о великолепном мраморном фойе в доме ее детства. Независимо от времени года ее бабушка держала вазу со срезанными цветами на лакированном столике, стоящем в самом центре.

Мириэль выпрямилась и тряхнула головой, как будто могла каким-то образом избавиться от запаха, а вместе с ним от воспоминаний. Однако они нахлынули с новой силой. Удивительно яркий букет роз, который Чарли прислал после их первого свидания. Бутоньерки с лилиями, которые она надевала на крестины всех троих детей. Цветы, которыми был завален маленький гроб Феликса.

Она отступила и снова попыталась улыбнуться.

– Они прекрасны, Айрин! Какой у тебя заботливый мальчик!

– Он не слишком умный и не слишком красивый, но он хорошо относится к своей маме.

Мириэль направилась к двери. Она хотела снять свою колючую униформу перед ужином. Может быть, немного вздремнуть. Забыть о цветах. Заглушить воспоминания. И тот факт, что Чарли не был таким заботливым.

– Эй! Это еще не все мои хорошие новости, – продолжила Айрин, прежде чем Мириэль смогла уйти. – Я получила результаты…

– Что это за запах? – пробурчала Мэдж, прошаркав в комнату. Она хмуро уставилась на букет. – Не люблю цветы. Никогда не любила. Пустая трата денег, если хотите знать мое мнение. – Но, несмотря на свое ворчание, она села на край дивана, поближе к цветам. – Как твой сын может позволить себе такие модные цветы каждый год, Айрин? Он занимается контрабандой или чем-то в этом роде?

Прозвенел звонок к ужину, и еще несколько их соседей по дому столпились в гостиной, завороженные большим букетом. Каждое «ох», «ах» и «о боже, как красиво» раздражало Мириэль до такой степени, что в какой-то момент ей захотелось схватить вазу и выбросить ее в окно. Айрин так и не успела закончить рассказывать