Путешествие на Запад. Том 1 - У. Чэнъэнь

Однако Юань Шоу-чэн продолжал сидеть, не выражая никакого страха. Наоборот, устремив взор на небо, он холодно усмехнулся и ехидно сказал:

– А я ничуть тебя не боюсь! Я не совершал никакого преступления, которое следовало бы покарать смертью ! А вот ты совершил такой проступок! Ты можешь обманывать кого угодно, но меня провести тебе не удастся! Мне известно, что ты вовсе не ученый, а Царь драконов из реки Цзинхэ. Ты нарушил приказ Нефритового императора: изменил время и уменьшил количество выпавшего дождя, установленного небом. Боюсь, как бы тебе не пришлось кончить свою жизнь на плахе для казни драконов. А ты, несмотря ни на что, осмеливаешься еще приходить сюда и браниться!

Когда Царь драконов услышал это, у него от страха даже волосы стали дыбом, створка дверей, которой он грозил ударить гадальщика, выпала из его рук. Он поправил на себе одежду и упал перед предсказателем на колени, восклицая:

– Дорогой учитель, не гневайтесь на меня! Я говорил все это в шутку! Да разве мог я подумать, что моя шутка будет воспринята как нарушение небесного приказа? Умоляю вас, простите меня. Если же вы не поможете мне, то я и после смерти не дам вам покоя!

– Сам я не в силах сделать что-либо для тебя, – отвечал на это Юань Шоу-чэн. – Но я могу указать тебе путь, который поможет тебе остаться в живых и снова переродиться.

– Я выполню все, что вы мне скажете! – с готовностью промолвил дракон.

– Тебя должны предать смерти завтра в полдень, – сказал тогда гадальщик. – Главным распорядителем во время казни назначен сановник Вэй-чжэн. Так вот, если хочешь спасти свою жизнь, немедленно отправляйся к императору Танов – Тай-цзуну, у которого этот сановник состоит министром. Если император прикажет ему проявить милосердие, ты спасен.

Выслушав предсказателя, Царь драконов простился с ним и ушел, едва сдерживая слезы.

В это время огненно-красный диск солнца уже опустился за горизонт и на небе засверкала луна.

Вы только взгляните:

В долинах расстилаются туманы,

А горы сделались пурпурно-алы.

В гостинице ночлега ищет путник,

И вороны домой летят устало.

И гусь дикий, молодой, отстав от стаи,

Здесь отдыхает на песке нагретом,

На небе Млечный Путь блеснул звездами,

И третью стражу отбивают где-то.

Вот огоньки мелькают одиноко

В далеком и заброшенном селенье.

Спят бабочки, и улицы безлюдны,

И нет в домах ни шума, ни движенья.

В буддийском храме дым из труб выходит,

По ветру вьется смутной пеленою,

И тень цветов проходит по решетке,

Освещена спокойною луною.

Мерцают звезды; полночь над вселенной, —

Страж ночи происходит смена.

Царь драконов реки Цзинхэ не вернулся в свое водное царство. Он продолжал оставаться в воздухе до тех пор, пока не наступил час крысы. Тогда он привел свои волосы и бороду в порядок и очутился как раз перед императорским дворцом. А в это время императору приснилось, что он вышел из дворца погулять в тени цветущих деревьев и вдруг увидел Царя драконов, в образе человека, который выступил вперед и опустился перед ним на колени.

– Спасите меня, ваше величество ! Помогите! – произнес он.

– Кто ты такой? – спросил Тай-цзун. – Я, конечно, помогу тебе.

– Ваше величество, – отвечал Царь драконов. – Вы – чистый дракон. Я же дракон, обреченный на смерть. Я нарушил указ неба и теперь должен быть казнен вашим сановником Вэй-чжэном. Вот почему я и обратился к вам. Умоляю вас, ваше величество, спасите меня.

– Если тебя должен казнить действительно Вэй-чжэн, то я помогу тебе, можешь не беспокоиться, – успокоил его император.

Поблагодарив императора и отвесив ему земной поклон, обрадованный Царь драконов удалился.

Между тем, когда император проснулся, он отчетливо вспомнил все, что ему приснилось. И вот утром в пятую стражу и три четверти наступил час приема во дворце: сюда собрались все сановники, как гражданские, так и военные, и выстроились перед императорским троном. Что за величественное это было зрелище!

Окутывал дворец, дымился фимиам,

Вздымался аромат к последним этажам,

Блестели во дворце краснеющие окна,

И плыли облаков прозрачные волокна.

Такой же при дворе хранился ритуал,

Какой при Хань и Чжоу уставом строгим стал;

Такие ж, как при Яо, остались отношенья —

Властителя страны, двора и населенья.

На двери в виде ширм написан был павлин,

И украшал дворец поставленный цилинь;

Фонарь дежурного, придворной дамы веер,

Казалось, смутный свет вносили в галереи.

Когда владыки вход был громко возвещен,

В одеждах пышных двор отдал ему поклон.

Сады кругом цвели, даря благоуханье,

А музыка была полна очарованья,

И над плотиною склонялись ветви ив,

Движение свое вплетая в тот мотив.

Все потонуло здесь в сиянии и блеске;

На золотых крючках висели занавески,

И шелка бирюза и скатный жемчуг штор,

Медали, ордена ошеломляли взор.

Дорога во дворце шла вверх, а то – в низину.

Сановники на ней стояли все по чину,

И, обвеваемый прохладой опахал,

Властитель той страны надменно проезжал.

Как небо и земля, империя стояла, —

Могуществом она и крепостью сияла.

Как только закончилась церемония приветствия, каждый сановник занял свое место. Император обвел величественным взором ряды своих сановников: перед ним выстроились знакомые ему именитые гражданские и военные чины, но среди них он не увидел Вэй-чжэна. Тогда он подозвал к себе сановника Сюй Ши-цзи и сказал ему:

– Сегодня ночью мне приснился необыкновенный сон. Будто я встретил одного человека, который, склонившись передо мной, сказал, что он Царь драконов реки Цзинхэ и что за нарушение воли неба должен быть казнен сановником Вэй-чжэном. Он умолял меня спасти ему жизнь, и я обещал ему помочь. И вот сегодня я почему-то не вижу Вэй-чжэна среди других сановников.

– Вэй-чжэна нужно вызвать во дворец, – сказал Сюй Ши-цзи, – и не отпускать целый день. Тогда дракон, которого вы видели во сне, будет спасен.

Император был