От кочевья к оседлости - Лодонгийн Тудэв

но потом Пил попросился к нему в бригаду, и дело пошло на лад. Да и сам Лувсанпэрэнлэй в последнее время заметно переменился к лучшему. В его отношении к людям появилось больше тепла, доверия, искренности. И что самое удивительное — он перестал сквернословить и сыпать проклятьями на каждом шагу. Но уж это не по доброй воле. Однажды он крепко обругал одного старика, а тот пожаловался партийному агитатору. И между агитатором и Лувсанпэрэнлэем состоялся малоприятный разговор. Затем Лувсанпэрэнлэя как следует пропесочили на партийном собрании. Так что пришлось ему призадуматься. Теперь, как только дурное слово готово было сорваться у него с языка, он принимался считать до десяти. Помогало.

Началась уборочная. По полю величаво поплыли два комбайна, словно корабли по морю-океану. Члены бригады свозили зерно на ток. Однако без происшествий не обошлось. К вечеру первого же дня на одном из комбайнов случилась поломка. Комбайнер, как ни старался, не смог исправить машину. Стало ясно: пока не привезут запасные части, комбайн будет простаивать. Это встревожило председателя: по прогнозу через несколько суток ожидалось резкое ухудшение погоды — дождь со снегом. Конечно, можно было бы перекинуть со стройки молодежную бригаду, но Дооху не хотелось этого делать — негоже срывать строителей в канун сдачи очередного объекта. Посовещавшись с Сурэном и другими членами правления, Дооху распорядился отправить телеграмму в аймачный центр, а пока всем членам бригады полеводов взяться за серпы, тряхнуть стариной. И все-таки пришлось позвать на помощь молодежь, вдобавок из аймачного центра прибыла группа рабочих и служащих. Жали хлеб вручную. Снопы бросали в молотилку, которая пожирала их с необычайной быстротой. Бесперебойно работал второй комбайн, так что дело помаленьку подвигалось. Дооху успокоился, лишь когда раньше обещанного срока прибыл механик с запчастями и наладил машину.

Никогда еще в долине реки Халиун-Гол не было так многолюдно, как в дни уборки первого урожая. С каждого гектара собрали не менее пятнадцати центнеров золотого зерна. «Этого должно хватить на трудодни, — с удовлетворением прикинул Дооху, — и кое-что останется, чтобы построить дом отдыха на живописном берегу реки Чицрагийн-Гол». Мысль о собственном доме отдыха давно занимала председателя, и когда пик уборочной миновал, он не утерпел и, улучив часок, съездил в долину реки Чицрагийн-Гол. Его так и подмывало еще раз полюбоваться дивным пейзажем.

Все чаще председатель задумывался о будущем хозяйства. Скоро заселят первые жилые дома на центральной усадьбе, потом сдадут детский сад и дом для приезжих. Необходимо приобрести хотя бы два электродвижка. А там уж можно будет подумать и о телефоне. А потом? Свиноводческая ферма, хорошая столовая, селекционные службы. Надо улучшать местные породы овец, сорта овсов.

На берегу Дооху спешился, постоял немного среди ивовых деревьев, кое-где еще покрытых листвой. Отсюда, с высокого откоса, ему хорошо было видно, как кипит работа на речной террасе — там уже начали закладывать здание под дом отдыха. Вдали же в осеннем строгом молчании замер лес. На темном фоне стволов резко выделяется зеленый гигант, простирающий к небу мощные ветви, покрытые еще живой листвой. Местные жители называют это дерево «норовбанзад». Отвар его листьев считается целебным. А неподалеку отсюда бьют горячие ключи, вода которых, по заключению городской лаборатории, весьма полезна.

Взгляд Дооху, медленно скользя по окрестностям, надолго задерживается на панораме гор, которые венчает гора Буудай. Горы величественны и прекрасны в любое время года. Несказанно хороши они и сейчас в легкой осенней дымке, придающей им таинственный и заманчивый вид.

Дооху вскакивает в седло, туго натягивает поводья. Пройдет совсем немного времени, и зазвенят в этих краях веселые голоса отдыхающих. Здесь людям хватит досуга, чтобы окинуть родную землю неторопливым взглядом, в полной мере ощутить ее красу и величие.

Всю дорогу домой с губ председателя не сходила легкая счастливая улыбка.

ВЕЛИКАЯ КОЧЕВКА

Причудливо вьются степные дороги, то сплетаются в один узел, то вольготно разбегаются в разные стороны. Новичку непросто ориентироваться в степи, но Дооху и Сурэн уверенной рукой направляют своих скакунов в нужном направлении. Они объезжают аилы и хотоны, а когда их кони, притомившись, переходят на шаг, ведут между собой неторопливую беседу. Дооху есть о чем порассказать секретарю, ведь он накануне вернулся из аймачного центра с целым ворохом новостей. Во-первых, Дооху в скором времени предстоит отчитаться на пленуме аймачного комитета партии. Надо серьезно подготовиться к выступлению, ни о чем не забыть, ничего не упустить. Во-вторых, Дооху и Сурэн включены в состав делегации, выезжающей на второе всемонгольское совещание передовиков сельского хозяйства.

Внимательно слушающий председателя Сурэн вставляет свое слово:

— Конечно, нам есть о чем доложить партийному комитету аймака. Но араты только начинают переходить к оседлости. Образно говоря, наш дом еще не достроен. Да и тяга к единоличному хозяйству еще велика. — Сурэн глубоко задумывается, глядя прямо перед собой. Из задумчивости его выводит обеспокоенный голос спутника:

— Гляди, Сурэн, что это может быть? — Дооху кнутовищем указал туда, где виднелось место бывшего стойбища, по всем признакам недавно оставленного людьми. На краю его валялся явно брошенный за ненадобностью туго набитый большой мешок. Они подъехали, и Дооху с трудом развязал веревку, стягивающую горловину мешка. В нем лежали свежие овощи — крупный картофель, хрустящие капустные кочаны. «Неужели араты, получив на трудодни овощи, отказываются употреблять их в пищу?» — догадался председатель, невольно любуясь крупными капустными вилками с голубоватыми прожилками на белоснежных сахарных листьях. Этот сорт араты прозвали «большая синяя».

— Чудесная капуста! Как жаль, что ее выкинули, — огорчился Дооху.

— Слышал я, что араты выкидывают овощи, вот вам и подтверждение.

— Ты не помнишь, чье здесь было стойбище?

— Старого Пила да еще двух наших полеводов — Лувсанпэрэнлэя и торговца Ванчига. Смотри, председатель, вот еще два мешка валяются. Что будем делать?

— Переложим овощи в переметные сумки.

— И куда повезем этот нежданный груз? На центральную усадьбу?

Дооху на минуту задумался.

— Ни в коем случае! Ты вернешь овощи старине Пилу, а я — остальным. Надо наконец убедить аратов в пользе овощей. И вот что я надумал: когда откроем столовую, установим порядок, чтобы всякого, кто приедет на центральную усадьбу, обязательно накормили овощными блюдами.

— Принудиловка, — недоверчиво усмехается Сурэн. — Не стоит! Пусть лучше в меню будет выбор — и мясные блюда, и овощные. Уверен, люди постепенно приохотятся к овощам.

А тем временем ничего не подозревающий старик Пил спокойно чаевничал в своей новехонькой юрте. Когда собачий лай возвестил о появлении постороннего, жена Пила, старая Дэмбэ, осторожно выглянула за дверь.

— Послушай, муженек, к нам гость едет, везет тяжеленные переметные сумки.

— Очень хорошо, — обрадовался старик. — Гостям