Через триста лет после радуги - Олег Михайлович Куваев

Они пристали к низкому галечному берегу.

Сашка выпрыгнул первым, вытащил нос шлюпки. Курчавый юнец с завистью посмотрел на Сашкину фигуру и вдруг спросил:

— Вы спортом не занимались?

— Было дело. Горные лыжи.

— И разряд?

— Мастер. Просто мастер. До заслуженного не дотянул.

— Цыц, Витек, — оборвал его Борода. — Вот представь себе, что из этого сопляка лет через пять будет гидрограф, — обратился он к Сашке. — Отказываешься верить рассудку.

Сашка улыбнулся.

— Держи, — бородач протянул Сашке конверт.

— Что это?

— Полста рублей и обратный адрес. Перешлешь, когда сможешь.

— Я обойдусь, — спокойно сказал Сашка.

— Не будь под конец пижоном, — поморщился бородач. — Попрошу об одном. Если ты все же турист, напиши мне об этом честно. Я себе полголовы обрею.

— За что ты их так?

— Не переношу, когда без дела шляются по земле. Вопят дурацкие песни и стреляют куда попало. У меня с ними личные счеты.

— Будь! — попрощался Сашка.

— Давай чапай. Удачи тебе.

Сашка вскинул рюкзак. Бородач столкнул шлюпку. Витек возился с мотором.

…Он шел по берегу моря. Море было свинцовое, еще не опомнившееся от ночной передряги. Крохотная крачка с отчаянным криком спикировала на Сашку, взмыла, снова спикировала.

Все это время и ребята, и чайка, и берег были для Сашки как бы размыты.

Над головой, выпустив шасси, с ревом прошел оранжевый самолет полярной авиации.

В море впадал маленький прозрачный ручей. Сашка сел на корточки, поднял яркий мокрый блестящий камешек. Второй. Камешки тоже были размыты.

Сашка развязал рюкзак и вынул оттуда сверток. Раскрыл его. В свертке лежал набор очков. Последние очки имели вовсе уж толстые бронебойные стекла. Сашка начал их примерять.

Примерял и разглядывал камни.

Находка Шаваносова

«…Однажды, в сентябре 1886 года, рабочий из поселка у подножки Витватерсранда ударил заступом по скале. Камень засверкал, заискрился. Сомнений не было — через скалу проходила золотоносная жила…»

Ганс Шомбрук, «С палаткой по Африке»

Первый алмаз из знаменитого месторождения Кимберли был найден маленькой девочкой в 1886 году. Ей просто понравился сверкающий камешек. Знаменитый алмаз «Звезда Южной Африки» был куплен господином Ван Никерком за несколько коров у местного колдуна и тут же продан за 11 200 фунтов. Так началась печальная и знаменитая история месторождения Кимберли.

Автор полагает, что история открытия якутских алмазов достаточно широко известна. Тем не менее он считает необходимым напомнить, что всегда в таких случаях существует предыстория, уходящая корнями в легенды, фольклор.

Шаваносов покрутил плоский медный тазик, слил воду и вытряхнул из лотка остаток.

— Купец Шалимов знал, кому доверять деньги, — с усмешкой сказал незнакомец. — Вы добросовестны до идиотизма.

Шаваносов повернул голову к лежащему на берегу незнакомцу. Взгляд у него был странный.

— Я изобью вас, Шаваносов, если вы действительно приведете меня к какой-то дурацкой птичке.

Шаваносов протянул руку и вынул из тазика камешек. Камешек был прозрачен и чист. Он почти сливался с водой. Неожиданно упавший солнечный луч вдруг осветил его, и камень вспыхнул, как маленькое солнце. Тотчас упала тень, и длинные тонкие пальцы взяли камень с руки Шаваносова.

Незнакомец положил камень на ладонь, быстро покрутил ее. Потом нерешительно царапнул камнем по стеклу часов.

— Шаваносов! Вы догадываетесь, что это? — глухо спросил он.

Шаваносов все так же сидел на корточках, устало свесив руки. Лицо у него было красным. Глаза лихорадочно блестели.

— Я, кажется, заболел, — тихо сказал он.

— Это алмаз, Шаваносов! Якутский алмаз! Купец Шалимов будет ползать на коленях перед вами…

Он уставился на Шаваносова, как будто впервые его увидел.

— Воистину блаженны нищие духом, — медленно произнес он.

— Разожгите костер, — попросил Шаваносов. — Я должен заполнить дневник.

Незнакомец, как лунатик, опустился на корточки у ручья.

— Может быть, в Сексурдах, — сам себе сказал Шаваносов. — Отлежаться, потом дальше… Не-ет. Еще немного. Я знаю.

Незнакомец быстро вскинул взгляд.

— Костер? — хрипло переспросил он. — Сейчас вам будет костер, господин Шаваносов. И лучшая аптека в Сибири. Я запасливый человек.

Аэропорт

Деревянная изба с вывеской «Аэропорт» торчала посреди грязной тундры. На деревянном крыльце сидели люди. Над людьми поднимался табачный дым.

Сашка прошел через спящих, мимо миловидной девушки в беличьей шубке, мимо компании ребят, мимо пижонистого командированного в плаще, в модной шляпе и многодневной щетине на бледном городском лице, мимо старой якутки в мехах, усевшейся прямо на полу в окружении темноглазых внуков и цветастых свертков, мимо всех, кто был втиснут в крохотную комнатку аэропорта многодневным ожиданием погоды, «борта» и пассажирской удачи, прошел к окошечку «Касса» и попросил билет до Сексурдаха.

— Предупреждаю: время отправления борта неизвестно. Берете? — спросила из кассы девушка.

— Беру. — Сашка вынул деньги.

Он вышел на крыльцо. Вокруг была ровная желтая тундра, и прямо в ней, так казалось с крыльца, пламенели на закатном солнце оранжевые костыли — самолеты ледовой разведки, сгрудившиеся на стоянке. И вишневого цвета солнце висело блином.

На завалинке сидел, скрестив ноги, темнолицый старик в мехах и, не моргая, смотрел на солнце. Сидел как языческий бог.

Сашка протер очки. Подошел к нему.

— Не из Сексурдаха?

— Маленько ближе, маленько вбок, — доброжелательно ответил старик. — А ты оттуда?

— Нет, — сказал Сашка. — Туда. А ты Сексурдах знаешь?

— Оч-чень хорошо знаю. Два раза в год обязательно езжу. Большой, как город. Маленько меньше Якутска.

— А старики там остались? Местные старики?

— Ты, парень, приезжий, наверно. Старики жили в маленьком Сексурдахе. Когда Сексурдах стал большой, старики ушли в тундру, в тайгу доживать. Там им лучше.

— И ни один не остался?

— Слушай, догор[2]. Ты найди Сапсегая. В тундре нет человека старше. И в тайге, может быть, нет. Он последний такой. Я правильно говорю.

Сашка машинально оглянулся. Бескрайняя холмистая тундра убегала на юг, пропадала в туманном мареве.

— Где же его найдешь? — с сомнением спросил Сашка.

— Садись в самолет. Лети туда, — старик махнул рукой куда-то за тундровые холмы. — Спрашивай, где Сапсегай. Председатель — скажет, зоотехник — скажет, экспедицию встретишь — скажут. — Старик явно увлекся. — Любой человек тебе скажет, Сапсегая все знают.

— Найду, — неуверенно сказал Сашка. — Раз он один такой, значит, найду я его.

Сашка вернулся в зал ожидания. За деревянным барьерчиком скучала девушка. Сбоку на стене красным карандашом было торопливо написано: «Зина, я жду тебя. Леня». Сашка взял телеграфный бланк. Ему хотелось дать телеграмму о том, что он добрался до «мест», что улетает искать неизвестного старика Сапсегая. Он взял уже ручку, обмакнул ее в чернильницу. Но передумал. Еще ничего, никого не нашел. Незачем давать телеграммы. Он смял