Откроется не каждому - Константин Викторович Харский

– Давайте завтра. Приедет папа и сам решит, идти в полицию или нет, – сказала Клара, понимая, что такой аргумент наверняка сработает.

– Папа приезжает? – заинтересовался Юрий Палыч.

– Да. Он сказал, что есть покупательница, которая готова заплатить всю сумму. Завтра этот дом станет чужим, – с сожалением сообщила Клара.

– Говорила я тебе, надо было сразу задаток давать! – с горечью в голосе воскликнула Галина Ивановна, обращаясь к мужу. – Хороший дом. Большой и крепкий. Залог уже внесли?

Последний вопрос был обращён к Кларе. Клара встрепенулась, пожав плечами:

– Не знаю, можно позвонить папе.

Клара протянула Галине Ивановне свой телефон с контактом отца на экране, и та стала набирать номер, смешно шепча цифры.

– Мне не понравилась та покупательница. Я бы хотела, чтобы дом достался вам, раз уж продажи не избежать, – сказала Клара и едва не расплакалась.

– Спокойно, сейчас всё решим, – заверила её Галина Ивановна, вставая и направляясь на кухню.

У Клары уже голова шла кругом от количества вопросов, на которые нужно было найти ответ, от количества решений, которые надо принять, от дел, которые необходимо сделать… А ещё от голода. Какой длинный день! Наверное, это самый длинный день в жизни Клары. Когда-то очень давно, утром этого дня, Клара позавтракала. Потом пообедала вместе со Славиком. И с того времени она ничего не ела и только сейчас поняла, насколько проголодалась. У неё есть погреб, и от голода она не помрёт, но у неё снова нет денег. Когда Галина Ивановна и её муж уйдут, Клара быстро что-нибудь съест, чтобы боль в животе не мешала и не отвлекала от дел, и попробует снова занырнуть в дневник… А она ведь так и не сходила на реку. Она так и не потренировалась нормально ни разу. Вроде бы у неё всё время должно быть свободным, но на деле нет ни одной свободной минуты. Клара слышала о таком от взрослых: у них ни на что не хватает времени, они зашиваются и ничего не успевают… Что такое «зашиваются»? Это как-то связано с шитьём или хирургией? «Как же болит живот… Нет, надо срочно что-нибудь съесть», – решила Клара.

– Клара, а как ты здесь питаешься? Никакой еды на кухне! Родители в курсе? – Галина Ивановна уже закончила разговор с Клариным отцом и вернулась в комнату.

– Нормально питаюсь… – тихо отозвалась Клара.

– Они тебе дали деньги на питание? – продолжала Галина Ивановна.

– Конечно, – ответила Клара и подумала: «А должна ли я отвечать на эти вопросы?» И ещё подумала о том, что никто ей не сочувствует в сложившейся ситуации, и она перед всеми только оправдывается, хотя вообще ни в чём не виновата. А ещё подумала, что всё это совершенно несправедливо, и сама жизнь какая-то несправедливая, и, наконец, расплакалась.

– Ну что ты, детка? – Галина Ивановна обняла Клару за плечи, успокаивая.

– Их украли! – не выдержала обиды и несправедливости Клара.

– Что украли? – аккуратно спросила Галина Ивановна.

– Деньги! Пять тысяч на пропитание!

– Тот же человек, который украл книгу? – предположила Галина Ивановна.

– Нет. Я не знаю кто, – промолвила Клара, успокаиваясь от одного расстройства и сразу начиная тревожиться уже по другому поводу: кажется, она сказала лишнее и не тому человеку.

– Кто украл деньги? Родители в курсе? – Галина Ивановна потрясла телефоном в руке.

– И ещё у меня нет сестры-близнеца… – решила почти во всём сознаться Клара, чтобы ей нужно было сохранить только тайну дневников: она опасалась, что на бóльшее количество тайн в разговоре с Галиной Ивановной ресурсов её мозга не хватит.

– Ну, это как раз понятно, – улыбнулась Галина Ивановна, и Клара поняла, что её уловка не сработала с самого начала. Обидно, однако. – Ты сказала папе, что у тебя украли деньги? Как это произошло?

– Нет, не сказала. Мама бы мне голову открутила. Дядя Сёма Резников оставил пять тысяч, которые мне дали на питание, на крылечке в стеклянной банке, – начала рассказывать Клара.

– Так. Банку видела. Дальше.

– А я отказалась ночью выходить на улицу…

– Так, подожди. Сколько тебе лет и почему ты одна ночуешь в доме? – перебила Галина Ивановна.

– Я сама отказалась жить у Резниковых, это мои соседи напротив.

– Так. И что? Ты отказалась выходить на улицу. Дальше!

– Утром денег в баночке не было.

– Ты спрашивала у дяди…?

– Сёмы.

– Ты спрашивала у дяди Сёмы?

– Он точно положил. Они с родителями всю жизнь знакомы. Тут – без вариантов. А если бы я у него спросила, то через минуту о пропаже денег по моей вине уже знала бы моя мама, а ещё через минуту сюда ехал бы папа…

– Понятно. Побоялась. Знаешь, сколько проблем и чего похуже случается, когда дети и подростки не хотят, стесняются или боятся о чём-то рассказать родителям? – спросила Галина Ивановна, но Клара поняла, что на этот вопрос можно не отвечать.

– Идём в ресторан, – приказала Галина Ивановна, и Юрий Палыч послушно стал подниматься из кресла.

– Я не могу, – тихо промолвила Клара.

– Ещё почему? – удивилась Галина Ивановна.

– У меня же нет денег! – выпалила Клара, и на её изумлённом лице можно было прочитать: «Вы что, уже забыли?»

– Нас приглашает кавалер. Он за всё и платит. Вперёд!

3.6.

У Клары в итоге не получилось ничего из задуманного. Её план состоял в том, чтобы выпроводить симпатичную семейную пару, Юрия Палыча с его женой Галиной Ивановной, и быстро чем-нибудь перекусить. Ну, хотя бы компотом с остатками гречневой каши и мяса из открытой банки, которую Клара… забыла поставить в холодильник. Ну, хорошо: гречка с компотом и без масла – нормальная еда, для которой надо просто достаточно проголодаться. План был прост: быстро перекусить и окунуться в чтение дневников с надеждой, что магия вернётся. Но разве можно перечить Галине Ивановне, когда она уже решила накормить детку? Последним её аргументом, который, надо сказать, сработал, была угроза сообщить Клариному отцу, что у его дочери украли деньги. Эта угроза, недовольно бурчащий живот и острое, как никогда раньше, чувство голода, от которого уже появилась резкая боль в боку, сделали своё дело.

Клара в сопровождении семейной пары шла в центр, в ресторан. Клара подумала, что было бы классно поужинать в «Калачах». Пицца – это то, что она сейчас съела бы в одно лицо. Самую большую. На толстом тесте. Если можно, то теста, сыра, мяса и всего остального побольше.

В центре, как этого и следовало ожидать, (это всё-таки Старая Русса, а не какой-нибудь Новосибирск,