Алчность - Анита Берг

— А куда же ты водил своих подружек?

— Сюда, понятно. Но мне кажется, что ты не это имела в виду, что ты спрашивала о продолжительных отношениях. Но я предпочитал не заводить их — дамы проводили здесь одну-две ночи. Это были в основном «одноразовые» романы. — Сказав это, Джейми вновь почувствовал себя неловко: почему он избегает слово «трахаться»? Но словосочетание «заниматься любовью» он почти не использовал — в таких отношениях совсем не было любви. Он хотел было попытаться объяснить все Мике, но почему-то постеснялся. Как глупо! Джейми начал поочередно закидывать ногу за ногу и разглядывать свои черные шелковые носки.

— Надеюсь, тебя это не смущает? — наконец сказал он. — Терпеть не могу менять мебель. Но если ты захочешь, мы купим себе все. новое.

— Hei; в этом нет необходимости. Мне нравится эта. Кажется, это шведская, фирмы «Бидермайер»?

— Вообще-то да, но откуда ты… — проговорил Джейми и лишь потом понял, что Мика не заслуживала такого высокомерного к себе отношения и такой изумленной реакции с его стороны. А вот он вполне заслужил тот испепеляющий взгляд, которым она удостоила его, прежде чем вновь заняться своими вещами.

— Как насчет того, чтобы поехать завтра в этот твой Пэкем и спросить разрешения твоих родителей на брак — ведь люди так любят это? — спросил Джейми, скрывая под утрированным лондонским акцентом смущение, вновь охватившее его при мысли, насколько же мещанскими являются его представления о женитьбе.

— Нет! — крикнула Мика и встала. С плечиков в ее руках соскользнуло на пол новое платье. — Не надо этого делать, — торопливо добавила она.

— Ты боишься, что им не понравится, что ты выходишь замуж за белого? — самоуверенно рассмеялся Джейми.

— Меня не волнует их мнение. Я уехала оттуда и возвращаться не собираюсь.

— А как же твоя мама, она ведь будет волноваться за тебя? Мы не можем долго скрывать, что женаты — за мной всегда внимательно следят журналисты.

— Моя мать умерла. А на отца и братьев мне плевать, они больше не существуют для меня, — заявила Мика, вешая платье на плечики. Она проговорила это таким холодным тоном, будто говорила о вещах, а не о живых людях. По спине Джейми пробежал холодок.

— Почему ты так отзываешься о своих родных? — спросил он.

— Я не хочу обсуждать эту тему.

— А я хочу. — Джейми спрыгнул с кровати. — Расскажи мне все.

— На самом деле ты не хочешь этого слышать.

— Я хочу знать о тебе все, ведь так я смогу лучше тебя понять.

Мика остановила на нем долгий внимательный взгляд, при этом на ее красивом лице невозможно было различить никаких эмоций.

— Правда? Ты сможешь лучше меня понять, если узнаешь, что отец трахал меня с тех пор, как мне исполнилось восемь, и что моя мать знала, но ничего не делала? И что мои братья, когда подросли, также взялись за меня? Вот такая у меня семья, — вызывающим тоном закончила она.

— О, Боже. — Джейми стоял, разинув рот и округлив глаза.

— Moгy спорить, ты жалеешь, что задал этот вопрос.

— Бедняжка! Что я могу сказать? Что мне сделать? Я так хотел бы облегчить твою боль!

— Наверное, уже немного поздно делать это, — ответила Мика, повернулась и грациозной, как всегда, походкой прошла в ванную. Джейми услышал, как дверь закрылась на щеколду, и что он ни говорил ей, следующие два часа она просидела в ванной.

Они улетели в Америку, чтобы там расписаться. Помимо того, Джейми должен был закончить работу в фильме, но сначала он хотел выполнить обязательства контракта относительно рекламы средств после бритья. Когда они прибыли в нью-йоркский отель «Пьер», одним из первых Джейми позвонил Уолт Филдинг.

— Мы с Черити приглашаем вас отужинать с нами сегодня — если, конечно, вы не слишком устали после перелета.

— Как это мило с вашей стороны, — как настоящий англичанин, ответил Джейми — он знал, что его американскому другу это понравится.

Простым ужином дело не ограничилось. Черити с энтузиазмом взяла Мику под свою опеку и повела ее по магазинам скупать приданое. Затем она организовала для девушки что-то вроде презентации на своей квартире на Парк-авеню, и Мика получила кучу чудесных подарков от людей, которых она никогда раньше не встречала. К величайшему разочарованию Черити, Джейми сказал ей, что уже организовал свадьбу — по ее словам, она была бы очень рада, если бы такая звезда, как Джейми, провел свадебную церемонию в ее загородном доме в Коннектикуте. Но зато роль посаженого отца должен был исполнить Уолт, хотя для этого им с Черити пришлось лететь в Калифорнию. Черити ненавидела Западное побережье США, считая, что по утонченности оно и близко не стоит с Восточным.

На телешоу Джонни Карсона Джейми встретился с Гатри.

— О, Боже, что ты здесь делаешь? — изумленно спросил он.

— Видишь ли, мою пьесу запускают на Бродвее, и мне нужна кое-какая реклама. К сожалению, времена, когда хорошим вещам не нужна была раскрутка, давно миновали.

— И как же ты здесь очутился? Ведь ты никогда не летаешь самолетами.

— Я накачался успокоительными и сел на борт «Королевы Елизаветы». Больше я этого не повторю — мой бедный животик просто не перенесет второго такого вояжа. Что еще хуже, мне попался отвратительный стюард.

— О, Гатри, ты такой неженка!

— Я слышу, твой английский немного улучшился? — заметил Гатри, приставив ладонь к уху. — А что здесь делаешь ты?

— Я женюсь, честное слово!

— Да?! И кто же твоя счастливая смущенная невеста?

— Ну как же, это Мика. Ты должен бы стать посаженым отцом — ведь это ты нас познакомил.

— Действительно? Какая неосторожность!

— О чем ты?

— Мне не нравится нести ответственность за ошибки, которые ты совершаешь.

— Ну, не всем же быть голубыми, — натужно рассмеялся Джейми, почувствовав, что неизвестно почему злится на старого друга.

— Это точно, не всем. Джейми, а ты хорошо обдумал этот шаг?

— Ну конечно!

— Но ведь, если я не ошибаюсь, в последний раз мы виделись недели три назад. А теперь ты говоришь мне, что женишься.

— Именно так. Ну и что? — с вызовом ответил Джейми.

— По-моему, тебе нужен трезвый взгляд и добрый совет старого друга. Ты совсем не знаешь эту девушку.

— Мне и не нужно: она — это все, о чем я мечтал.

— Что касается внешности я согласен, а интеллект?

— Гатри, мне кажется, ты хочешь меня обидеть.

— Ну, извини, я не хотел. Я просто должен предостеречь тебя. Ты уверен, что влюбился в нее, а не в ее красоту? Ведь она просто прекрасна.