Алчность - Анита Берг

— Добрый вечер, — сказала девушка благозвучным спокойным голосом, напоминающим голос ребенка. Когда она пожимала Джейми руку, то не улыбалась, а серьезно смотрела ему в глаза, и ему показалось, что она заглянула ему прямо в душу.

— Милая вечеринка, — проговорил Джейми, ощущая, что красноречие напрочь покинуло его.

— Шумная, — ответила Мика.

— Вам не нравятся большие сборища?

— Не очень.

— Мне тоже, — солгал Джейми, чувствуя, что уверенность возвращается к нему. — Не хотели бы вы поехать в какое-нибудь местечко поспокойнее?

— Хотела бы. — Девушка тут же повернулась к нему спиной и пошла прочь, на миг глянув на Джейми через плечо — он решил, что это было приглашение следовать за ней. Он так и поступил. Мика прошла через толпу, двигаясь так элегантно и в то же время так чувственно, что Джейми тут же начал подбирать для нее подходящее сравнение — леопард, пантера, гепард, змея… «Вот черт, что за женщина!» — про себя воскликнул он, решив, в конце концов, остановиться на сравнении с Саломеей.

Он отвез ее в маленький ресторанчик, который кто-то из съемочной группы отыскал на высокогорье, подальше от суеты прибрежных городков. Она почти ничего не говорила, лишь сидела, выпрямившись, рядом с ним. Ее взгляд почти не отрывался от лица Джейми — она внимательно слушала то, что он говорил ей.

— Ты почти не улыбаешься, — с улыбкой заметил Джейми, подвигая ее на ответную улыбку.

— Улыбаюсь — когда есть чему.

Джейми не знал, что на это можно ответить, да и вообще было непонятно, о чем говорить с ней, как ее развлекать, как заинтересовать. Но он знал, что должен попытаться — ему так хотелось заставить ее остаться с ним! Мика словно загипнотизировала его. Поэтому он болтал без остановки, лишь бы говорить — это была просто неудержимая лавина слов. Он рассказал о фильме, в котором снимался, о себе, о своей жизни. Мика внимательно слушала этот монолог, ее большие, чуточку печальные глаза по-прежнему не отрывались от него.

Джейми казалось, что он разговаривает с ребенком. Несмотря на дорогое белое платье и золотые украшения на тонкой шее и запястьях, в ней было что-то невинное, как будто окружающий мир совсем не касался ее.

Он спросил, не нашли ли ее в каких-нибудь джунглях или на необитаемом острове и не чувствует ли она себя здесь чужеродным элементом.

— Нет, — даже не улыбнувшись, ответила Мика. — Я приехала из Пэкема.

Больше она не сочла нужным ничего добавить.

— Мика, а ты… ты кому-нибудь принадлежишь?

На это она таки отреагировала — ощетинилась, как волчонок:

— Я не принадлежу никому!

— Ну конечно! Это был глупый вопрос. Просто я… я хотел бы увидеться с тобой как-нибудь еще. — Джейми, соблазнивший сотни женщин, чувствовал себя косноязычным школьником.

— Спасибо, — ответила девушка. Он не понял, было ли это согласием на его предложение.

— С твоей внешностью тебе надо работать моделью. — Сказав это, он тут же пожалел о своих словах — наверное, Мика слышала их бессчетное количество раз. Но она, явно придя в волнение, наклонилась вперед:

— Именно этого я и хочу!

— Тогда почему ты до сих пор не стала ею?

— Я пыталась — в Лондоне. Я получила кое-какую работу, но не совсем то, о чем я мечтала. Фотограф прямо сказал, что я должна переспать с ним, и ему очень не понравилось, когда я его ударила. Он рассказал всем, что со мной трудно иметь дело, я не могла найти заказов, и мой агент больше не захотел работать со мной. Кроме того, я зарабатывала так мало, что этого едва хватало на жизнь. — Мика сказала ему, сколько именно. — Все говорят, что для того, чтобы достичь настоящего успеха, надо поехать в Америку. — Она откинулась на сиденье, словно удивленная тому, что так разговорилась, и в первый раз улыбнулась. Это была робкая, застенчивая улыбка, но Джейми разглядел идеально правильные белые зубы и кончик розового язычка.

— Ну и что, ты собираешься поехать туда?

— Не знаю. Я немного боюсь. Там столько негодяев! — Девушка вздрогнула, и Джейми подумал: что такого ужасного случилось в ее жизни?

— Чего же ты боишься? — мягко спросил он.

— Неизвестного.

— Я поеду с тобой, помогу тебе, — услышал он собственные слова.

— Я была бы этому очень рада, — буквально засветилась Мика. Из ее глаз ушла настороженность, она стала еще более красивой, и Джейми почувствовал, что влюбляется.

— Мне пора, — внезапно встав, проговорила девушка.

— Да, но куда?

— В замок.

Большую часть пути они молчали. Раз или два Джейми пытался втянуть Мику в разговор, но она, казалось, погрузилась в свои мысли.

— О чем ты думаешь? — в конце концов, спросил он.

— О том, всерьез ли ты говорил об Америке или это была просто шутка.

— Я не шутил.

— Понятно, — ответила Мика. Они подъехали к замку, отсюда было видно, что вечеринка все еще продолжается. Джейми собирался выйти из машины, но девушка положила ему на плечо длинную худую руку:

— Нет, будет лучше, если ты не пойдешь туда. Я позвоню тебе…

И она, словно тень, выскользнула из спортивного автомобиля.

Мика была девушкой Деметриуса Папандопулоса — одной их многих. Джейми узнал об этом неприятном факте на следующий день. Ему сообщила это Шин, которая сгорала от желания узнать, куда он возил Мику, — и, похоже, это интересовало не только ее.

— Но ведь он такой старый, а ей не больше двадцати! — сказал ошеломленный Джейми.

— Если быть точными, девятнадцать. Я с тобой согласна — такое милое созданье и этот старый пень… — Женщина передернула плечами. — Просто ужас.

— Мне и в голову не могло прийти такое.

— Мужчинам вообще редко что-то приходит в голову! — рассмеялась Шин. — Ты что, не обратил внимания на ее платье? Оно явно пошито в Париже, кроме того, на ней был, наверное, килограмм золота.

— Она показалась мне очень грустной.

— Ты ее в чем-то винишь?

— Думаю, я хочу на ней жениться.

— Вау! Все настолько серьезно? Это может быть намного более трудным делом, чем тебе кажется. Не думаю, что этот грек так просто ее отпустит. Он очень опасный человек.

— Да ладно, что он может мне сделать? — рассмеялся Джейми.

6

1984–1985

— Но она же чернокожая!

— Ну и что?

— Ты не можешь жениться на негритянке!

— Отец, ты описал ее правильно — у нее действительно черная кожа. Но при чем тут женитьба?

— Джейми, возможно, это действительно твое личное дело. Меня уже давно не удивляет ничего из того, что ты делаешь. Но обществу это не понравится