Три билета в кино - Яна Эдгаровна Ткачёва

– Давай, – тихо сказал я, и нежность моего голоса поразила меня самого. – Нужно ополоснуться и вытащить тебя отсюда.

– Что мы будем делать? – тихо прорыдала она, и для меня это «мы» прозвучало так правильно, что я сразу же успокоился.

Она перестала быть настороженной, будто разом решила довериться мне. Я помог ей выбраться из ванны и закутаться в полотенце. В этот самый момент я понял, что должен – обязан – защитить ее. Теперь мы были связаны. Гребаной кровью.

– Позвоним моему брату, – решительно сказал я. Пришло время обратиться к нему за помощью.

Женя

Не успел я убрать палец с кнопки звонка, как дверь распахнулась и появилось страдальческое мамино лицо, красное и заплаканное. Я понял, что за эти два часа она уже получила свое. Мама посторонилась и пропустила меня в квартиру, я попытался ей ободряюще улыбнуться, но вышло не очень, тогда я скинул ботинки и куртку и прошел в зал, откуда раздавались звуки телепередачи, лучше с этим не тянуть. Отец сидел в кресле, устремив тяжелый взгляд в телевизор, и делал вид, что не замечает меня, но со своего места я отметил, как на его виске бьется жилка, а это явный признак того, что он в ярости.

– Добрый вечер, пап. – В прошлый раз я долго молчал, потому что не знал, что сказать, и ничем хорошим это не закончилось. – Прости за опоздание. На тренировке случилась экстренная ситуация.

– На кой черт я купил тебе мобильный телефон? – процедил он, но не удостоил меня и взглядом.

Отец ненавидел длинные объяснения, в прошлый раз он разбил мне губу так, что пару дней мне даже не удавалось принимать пищу, и сейчас я переминался с ноги на ногу и размышлял, как покороче рассказать Сашкину байку.

– Джинсы порвались по шву, и Сашке… – Как только я произнес имя друга, отец ввинтил в меня полный ненависти взгляд, и я поспешил продолжить: – Пришлось бежать к нашему приятелю, который живет неподалеку, тот одолжил мне спортивные штаны, а телефон остался в джинсах в шкафчике раздевалки.

– У тебя совсем мозгов нет?! – зло выплюнул он мне в ответ, и я понял, что разбитой губой дело не ограничится.

– Я немного отвлекся, спешил переодеться, – скороговоркой продолжил я, пока отец смотрел на меня исподлобья и всё больше и больше краснел от ярости, – потому что в вестибюле меня ждала девушка и я боялся, что она уйдет.

Отец, который собрался уже было по-армейски гаркнуть, открыл рот и замер, словно до него не сразу дошел смысл моих слов.

– Что за девушка? – все еще злым тоном бросил он, но кровь отхлынула от лица.

Боже, всё не может быть настолько просто.

– Я с ней познакомился, пока ждал в вестибюле… штаны, – я не осмелился произнести имя Сашки второй раз за вечер: очевидно, для моего отца в таком состоянии это то же, что красной тряпкой перед быком в разгар корриды помахать. – Она из женской команды по плаванию, я ходил провожать ее до дома, поэтому так задержался.

– Хм… Ну-у-у… – отец поерзал в кресле, разглядывая меня без прежней ярости, и мельком скользнул взглядом по спортивным штанам. – Это не отменяет того, что ты опоздал домой на два часа. Мать извелась вся!

«Да, конечно, и ты тут совершенно ни при чем, совершенно не ты довел ее до слез своими криками и оскорблениями», – хотел сказать я, но вместо этого лишь покаянно кивнул.

– Будешь наказан, – решительно подытожил он и вернулся к телевизору, – выходные все дома просидишь, впредь внимательнее будешь. И смотри мне! Телефон чтобы назад вернул, – он снова перевел взгляд на меня.

Я не мог поверить, что всё так просто и не будет ни криков, ни «я выбью из тебя эту твою дурь», ни тяжелых кулаков. Кстати, теперь меня интересовало: какую именно дурь он имел в виду?

– Пап. – осторожно произнес я, решаясь рискнуть. – Но я пригласил завтра Нину в кино, – я назвал первое пришедшее на ум женское имя и в ожидании застыл.

– Кого? – недовольно протянул отец, снова коротко глянув на меня.

– Нину, девушку из команды по плаванию.

Врал я с каждой новой фразой всё увереннее и чрезвычайно гордился, что именно эту деталь придумал абсолютно самостоятельно.

– Завтра ступай, – после некоторых раздумий ответил отец, – потому что мужчина должен держать свое слово. Но всё воскресенье и следующую субботу проведешь дома.

– Спасибо, пап!

Даже притворяться не пришлось, что я был счастлив, но тем не менее уходить не рискнул, пока он не заметил, что я все еще стою перед ним, и не махнул повелительно рукой. Это было действительно странно: да, я довольно несобранная личность, потому что меня часто занимали различные посторонние мысли, но выходит так, что Сашка нашел подход к моему отцу, а я не смог. По пути на кухню я размышлял, что, возможно, рассеянность – не самая большая моя проблема; возможно, я слишком очевиден и предсказуем, и, может быть, отец и Сашка знают меня лучше, чем я сам. Но как это вообще возможно и с каких пор всё стало настолько сложным?

Мама сидела за столом, опустив голову в ладони, с силой упираясь локтями в столешницу.

– Привет, ма.

Я приложил усилия, чтобы звучать беспечно и небрежно, а затем приземлился на стул напротив, она подняла на меня испуганные глаза, но увидела мое довольное лицо и удивленно выглянула в коридор.

– Он тебя отпустил? – недоверчиво спросила она. – Я не думала, что вы так быстро… уладите всё.

Ты имела в виду: не думала, что он так быстро отделает меня и успокоится, мам?

– У меня была уважительная причина, чтобы задержаться, – заверил ее я.

– Уважительная причина? – она все еще недоверчиво смотрела на меня опухшими красными глазами.

– Да. Девушка, – хитро кивнул я.

– Девушка – это уважительная причина? – взволнованно прошептала мама.

Она не спрашивала меня, где я был, почему задержался и что за девушка. Не знаю, хотелось ли мне, чтобы всё было по-другому, чтобы она защищала меня или же выступила против него единым фронтом со мной, а не просто сидела здесь и пыталась отрешиться от криков и звуков ударов, которые должны были доноситься из гостиной. Новый же сценарий выбил ее из колеи, и теперь она не знала, как себя вести, и только беспомощно хлопала глазами, заламывала руки и не решалась спросить дальше. Тогда я не понимал, почему она терпит это, почему позволяет ему поступать так с собой и со мной; мне казалось, что