Записки с кухни - Хисаси Касивай

– Это вино производит в Тамбе один мой приятель. Стопроцентное шардоне, выдерживается в бочонках из Франции. Как мне кажется, его тонкая кислинка отлично подходит к этому сезону. – Откупорив бутылку, Нагарэ наполнил бокал.

– Аромат очень приятный! – Понюхав пробку, Кана тремя пальцами взялась за ножку бокала и слегка наклонила его. – Очень вкусно! – Глаза у нее засверкали. Поставив вино, Кана взяла в руки бутылку.

– Рад, что вам понравилось. Конечно, лучше было бы его охладить посильнее, да вот только винного кулера у нас нет. Что ж, угощайтесь! – С этими словами Нагарэ ушел на кухню. Коиси последовала за ним.

В воцарившейся тишине зала раздался щелчок кнопки диктофона. Кана вновь осмотрела содержимое корзины.

– Ну что ж, все-таки начнем с жареного, – решительно произнесла она. Посыпав белокопытник солью с порошком маття, Кана отправила его в рот.

Стоило ей захрустеть первым кусочком, как тут же по языку разлилась горечь. Когда же она все прожевала, во рту осталось необычное сладкое послевкусие.

– Пока не забыла… – пробормотала Кана, доставая блокнот с ручкой. Левой рукой она что-то в нем записала.

Держа палочки в правой руке, Кана взяла кусочек жареного папоротника и, немного посомневавшись, обмакнула в соус, который был в маленькой тарелочке, и положила все вместе на язык.

– Ага. Соус тоже отличный. – Кивая, Кана вновь принялась писать в блокноте левой рукой.

Закончив с жареными овощами, она перевела взгляд на верхнюю часть корзины.

– В Киото даже побеги бамбука совсем не такие, как в других местах. – С хрустом откусив кусочек, Кана сделала еще одну запись – на этот раз она растянулась на три строки.

Отпив глоток вина, Кана по очереди попробовала жареную горбушу, а затем запеченные ракушки. Всякий раз, отправляя в рот очередной деликатес, она шептала что-то невнятное. Немного помедлив, Кана положила палочки и взяла ручку в правую руку. В левой она продолжала держать бокал с вином.

– А все-таки лучше всего удались сасими! – Доев остатки, Кана отметила блюдо в своем блокноте тремя звездочками.

– Ну как, вам понравилось? – Нагарэ вышел из кухни с серебристым подносом в руках и окинул взглядом содержимое корзины.

– Очень вкусно! Я, конечно, не впервые в заведениях Киото да и с местной кухней знакома хорошо, но ваш ресторанчик, безусловно, войдет у меня в топ-три. – Кана, опустив бокал на стол, взяла ручку в левую руку и с улыбкой на лице подчеркнула несколько строчек в своих записях.

– Это большая честь для нас! Только ведь мы подаем совсем не ресторанное меню, какое обычно предлагают в популярных местах Киото. У нас можно рассчитывать только на хорошее вино и неплохие закуски, – с невозмутимым видом заметил Нагарэ.

– Опять вы за свое. А ведь у вас обслуживание не хуже, чем в заведениях с тремя звездами Мишлена! – Кана несколько раз шутливо толкнула Нагарэ в бок локтем.

– Кстати, я заметил, что вы очень ловко управляетесь и правой, и левой рукой, – попытался сменить тему Нагарэ.

– Я просто хочу много успеть, а времени всегда не хватает, – усмехнувшись, пожала плечами Кана.

– Может, хотите еще риса? У нас он сегодня с розовыми креветками и белокопытником.

– Вообще-то я уже наелась, но, может быть, после вина?

– Конечно-конечно! Тогда принесу позже с супом. – Зажав поднос под мышкой, Нагарэ удалился на кухню.

Пока Кана наливала себе вино, ее взгляд продолжал блуждать по содержимому корзины. Наконец она взяла в руки квадратную тарелочку из фарфора Кутани и поднесла к носу.

Запах зелени показался ей знакомым. Ложкой, поданной к обеду ранее, она зачерпнула горошек, перемешанный с яйцом.

Потом ее внимание привлекла форель, фаршированная рисом. Кана вновь направила на стол объектив своей камеры, почти вплотную приблизив его к рыбе.

Спинки форели на дисплее засверкали серебром. Внезапно Кана вспомнила, как давным-давно они с отцом ездили в другую префектуру порыбачить. Сначала они долго и безрезультатно забрасывали лески, но в конце концов рыба попадалась на крючок. В лучах летнего солнца чешуя ярко блестела, а сами рыбки извивались всем телом, вырываясь на свободу. «Рыбачить, конечно, весело, но, может, теперь отпустим их обратно в реку?» – как-то спросила Кана у отца.

В ответ на это он строго отчитал дочь: «Ловля рыбы – все равно что убийство. И относится это не только к рыбе – когда мы едим и мясо, и овощи, то в любом случае отбираем у них жизнь. Именно поэтому люди перед едой говорят «итадакимас» – «принимаю». Так что нехорошо будет, если мы рыбу выловим, но не съедим», – так объяснил Кане отец. Тогда она ходила в первый класс, и его нравоучительный тон не понравился Кане, что отразилось на ее лице. Внезапно отец отвесил ей звонкую пощечину.

Кана не могла сказать, что это навсегда отпечаталось в ее памяти, но иногда она все-таки вспоминала тот случай, всякий раз ощущая неприятное и горькое послевкусие где-то в животе. Кажется, именно с тех пор ее отношения с отцом испортились окончательно. Размышляя о событиях прошлого, Кана снова навела объектив на рыбу.

Когда почти все уже было съедено, Нагарэ принес небольшой глиняный горшочек:

– Весной все вокруг оживает. Я потушил вместе розовые креветки и белокопытник и смешал их с рисом. Получился солоноватый вкус, поэтому можно есть прямо так, а можно добавить пасту мисо и сделать тядзукэ[43]. Сейчас принесу еще супа.

Нагарэ выложил содержимое горшочка в небольшую миску для риса и вновь удалился на кухню.

Кана все повторяла про себя беспечно брошенное Нагарэ слово «оживает». Что-то определенно влекло ее к хозяину ресторанчика – то ли то, что он был ровесником ее отца, то ли то, что тоже был связан с интересовавшим ее ресторанным делом. Раздумывая об этом, Кана попробовала рис.

– Вкусно! – воскликнула она. Глаза ее заблестели.

Она восторженно отправляла в рот кусочек за кусочком, совсем забыв про фотографии.

Очень быстро ее тарелка опустела. Стоило ей положить добавку, как рядом появился Нагарэ, держа в руках длинный поднос с небольшой чашкой супа на нем.

– Ну как?

– Я и не ожидала, что так вкусно будет! – Накладывая рис, Кана с улыбкой повернулась к Нагарэ.

– Я рад. Лов в Юи[44] только начался, поэтому можно сказать: эти креветки – первые за год. А как говорится, если ешь то, что только поспело – будешь жить долго.

Нагарэ снял крышку с чашки супа, и оттуда поднялся пар.

– Как хорошо пахнет! – Приблизив лицо к ароматному блюду, Кана закрыла глаза и потянула носом манящий запах.

– Для этого рецепта