Отец Сережа - Марина Евгеньевна Чуфистова

вышла. Андрей ерзал в кресле, переставлял протезированную ногу с места на место, Котовский спокойно сидел, поглаживая плед на коленях. Вязанием, как и вышивкой, в те немногие свободные от работы часы занималась Галина. Гордилась своим неумением отдыхать. Она работает за двоих, потому что из-за инвалидности Андрей не может или не хочет, а резными безделушками не заработаешь на приличное образование дочери. Так она объясняла всем свое редкое появление дома. Котовский презирал Андрея. И никогда не испытывал к нему жалости.

– Давайте к делу, – сказал Андрей.

Вернулась Аня с сахарницей. Она подцепила сначала один коричневый кусочек и бросила в чашку, потом второй. Андрей громко выдохнул.

– Чаю все равно нужно раскрыться, – сказала она, не глядя на отца. – Ведь так, Саша?

– Для тебя он Александр Петрович, раз на то пошло.

Аня не обратила внимания на отца, взяла чайничек и медленно налила из него в чашку Котовского.

– Благодарю.

Аня улыбнулась в ответ.

– Ну и мне налей, и иди уже, ради бога.

– Минус вайб, па.

Она плеснула в его чашку чай и вышла. Котовский, отпивая маленькими глотками, продолжал елейно улыбаться. Больше, чем приводить в замешательство, ему нравилось бесить людей. Он знал, что Андрей боится его. Не потому что Котовский ему чем-то угрожает, а потому что такие, как он, Андрею непонятны. Годы армейской службы научили его понимать причины жестокости некоторых людей. В Котовском он чувствовал что-то, что настораживало его, но что это, он не мог разгадать. Котовскому же казалось, что Андрей боится за свою дочь. Ведь Котовский, несмотря на свой маскарад, представляет интерес для местных девушек. И то, что сам он не проявлял ни к кому интереса, пугало Андрея больше, чем если бы Котовский был замечен с кем-то. Первое время казалось, что он просто обязан влюбиться в дочку шефа, но этого не случилось. Даже совместные тренировки по теннису, для которых Дубров специально построил корт, не помогли. Котовский помнил семнадцатилетнюю девчонку в белой юбочке, мастерски отбивающую его слишком сильные подачи. Все, казалось, способствовало роману. Но его разозлило, что какая-то малолетка не уступает ему, почти камээсу (на разряд он так и не сдал). Дубров тогда гордился дочерью. Недолго. Вскоре она бросила теннис.

Андрей кашлянул. Котовский поставил чашку обратно на столик, встал и отряхнул брюки, к которым прилила серая кошачья шерсть. Он любил свой «деловой» костюм, который всегда надевал на первую встречу. Как только переехал в Богданов, то отправился на местный рынок, чтобы закупиться «местной» одеждой. Дубров не понимал, но мирился с причудами помощника. В конце концов, тот его ни разу не разочаровал.

– Вы в церковь ходите? – спросил Котовский, отряхиваясь.

– Не по моей части.

– Что ж вы о душе совсем не думаете? Или надеетесь, что единокровный брат отмолит?

Котовский ступал на тонкий лед. Опаснее темы брата была только тема жены. И Котовскому хватало мудрости не трогать Галину, хотя, бог видит, как ему хотелось вывести Андрея из себя. Спросить, к примеру, когда Галина последний раз ночевала дома или чего стоит его супружеская слепота. Нового УАЗа-«патриот»? Но он сдержался. Андрей мог сделать так, что тело Котовского никто бы никогда не нашел. Ходили слухи, он расширил свою мастерскую в подвале.

– Исповедь, причастие, – продолжил Котовский. – Важные составляющие веры в Господа нашего Иисуса. Исповедаться не хотели бы? Облегчить душу, так сказать. Знаете, десятая заповедь хоть и звучит простовато, а все-таки…

Лицо Андрея начало темнеть, а это значило, что Котовский остался почти полностью доволен встречей. Он встал, похлопал себя по карманам, будто что-то мог забыть, бросил комок собранной с брюк шерсти в чашку с недопитым чаем и направился к выходу. За дверью послышались быстрые шаги, коридор оказался пуст.

– Спасибо за чай, Анечка! – крикнул он в тишину дома.

– Уже уходите? – Аня выглянула из кухни. – Александр Петрович.

– Служба не ждет.

– Вечно вы работаете. Совсем не отдыхаете.

– Иногда отдыхаю, – сказал Котовский, обуваясь. – Редко.

– Но метко, – хихикнула Аня.

Во дворе Андрей закурил. Собака, виляя хвостом, подпрыгивала вокруг хозяина. Он что-то достал из кармана и бросил прямо в пасть.

– Им нельзя сладкое, – заметил Котовский.

– Это ж тростниковый, – пожал плечом Андрей.

Котовский молча вышел за калитку и сел на заднее сиденье черного внедорожника. «Нива» оказалась в ремонте, и это его расстроило. Он всю дорогу орал на водителя за то, что тот испортил его эффектное появление в храме. Но сейчас он был рад оказаться в комфортном салоне с приятной подсветкой. Можно закрыть глаза и немного подремать под мягкий джаз из динамиков.

Дом Дуброва уже был украшен по-новогоднему. Иногда Котовский думал, что его можно увидеть с высоты изредка пролетающих над ними самолетов даже в туман.

Его встретила Галина, которая проводила еженедельный клининговый контроль, сказала, что Владимир Маркович давно его ждет, даже ужинать не садится. Котовский вздохнул и направился в кабинет, не ответив на ее подмигивание. За столом перед компьютером сидел Дубров, а рядом его дочь что-то показывала отцу на экране. Он, сдвинув очки на нос, следил за ее движениями.

– Ну наконец. – Дубров отодвинул руку дочери.

– Владимир Маркович, Лилиана, – Котовский театрально раскланялся.

Дубров сказал дочери, чтобы вышла. Она закатила глаза так, чтобы это видел только Котовский, и подпрыгивающей походкой направилась к двери. У нее все еще сохранилась развязность движений, которая свойственна детям и которая обычно у молодых женщин сменяется на грациозность и плавность. Котовский подозревал у нее задержку в развитии.

– Матери и брату скажи, что ужин через пять минут, – сказал Дубров уже закрытой двери.

Он знал, что дочь будет стоять там. И Котовский знал. Его бы это даже позабавило, и он бы придумал какую-нибудь шутку, но слишком устал.

Котовский остался стоять. Он никогда не садился без приглашения при Дуброве.

– Ну как он? – спросил Дубров.

– Ему нужно время, – спокойно сказал Котовский.

– Сколько, Саша? – Дубров снял очки и потер переносицу. – Я заморозил стройку, плачу неустойки, фундамент не переживет еще одну зиму, да и я сам…

– Интерес возьмет верх, поверьте. Ему скучно. А скоро Новый год, и совсем волком завоет. Обещают невиданный снегопад.

Это было правдой. Котовский навел справки. Ему нужно дать хотя бы косточку, чтобы злобная пасть не сожрала его. И как бы Котовский ни любил местные теплые зимы, обещанному снегу он был рад. Будто мир на его стороне. И он снова справился.

– Распорядись насчет снегоуборщиков, пусть дежурят на северном участке трассы.

– В копеечку влетит…

– Я просил тебя считать? – крикнул Дубров.

– Нет, Владимир Маркович.

– Когда захочу, чтобы мне сказали, сколько что-то стоит, попрошу жену. – Лицо Дуброва покраснело.

Котовский молчал.

– Иди, ты