Госпожа Жемчужина - Сяо Жусэ

Стража издали услышала какой-то шум и быстро прибежала, застав Госпожу Жемчужину в ярости. Русалка крепко обхватила ее руку и непрерывно плакала, качая головой.

– Завтра я выйду в море, чтобы проводить Великого Дракона. Не смейте к ней прикасаться. Она не сможет на этот раз так легко отделаться. – Юная наложница в ярости разбила о стол чайную чашку и со злобой продолжила: – Немедленно уведите ее отсюда и возьмите под стражу. Завтра ни в коем случае не пускайте ее на борт корабля. Когда я провожу Великого Дракона и вернусь, сама решу, как поступить с этим старым отрепьем!

Юйжань растерянно смотрела на ее решительное, красивое, немного напоминавшее детское лицо. Она резко закрыла глаза и горько зарыдала, позволяя страже увести ее оттуда. Уходя, последний стражник почтительно закрыл за собой дверь в покои Хайши.

Лан Хуань все еще лежала, прижимаясь к кровати, и крепко сжимала руку Хайши. Она умоляюще качала головой, но Хайши долгое время никак не реагировала на нее, просто сидя с закрытыми глазами.

Утренняя заря уже начала освещать небо. Но сможет ли завтра Фан Чжу снова встретить рассвет в столице?

Это была самая высокая точка императорского дворца.

Два человека плечом к плечу стояли на многоярусной четырехскатной крыше тронного зала, которую обдували мощные порывы сильного ветра. Их одежды развевались, как будто хотели улететь куда-то далеко-далеко. С высоты пересекавшиеся вдоль и поперек улицы выглядели как шахматная доска, а дома напоминали бобы. Их глазам открывался панорамный вид на императорскую столицу и горный хребет Черный туман.

– Цзяньмин, давай отменим тайный обряд продления жизни. В нынешней ситуации, даже если ты не захочешь отменить его, я не проживу больше половины дня. Глупо будет и тебе умирать. Это не имеет никакого смысла. – Император Сюй с высоты посмотрел на ворота Кайпин, к которым, словно стая муравьев, стекалась двадцатитысячная армия мятежников. Более десяти боевых железных колесниц атаковали город, под крики и гул пытались тараном пробить входные ворота императорского дворца.

Фан Чжу какое-то время молчал, а затем внезапно заговорил:

– Брат Сюй, я понял, что ты тогда имел в виду.

– Что? – не поворачиваясь и продолжая пристально смотреть вдаль, ответил император Сюй.

– В тот день мы так же сидели здесь и, прячась за фигурками туньцзишоу и клювом совы, подглядывали за тем, как Цзичан отправлялся в царство Лэй. Ты тогда сказал, что было бы намного лучше, если бы мы родились не здесь, – сказал Фан Чжу, а в его глазах промелькнула теплая улыбка.

– Если бы мы родились не здесь… – Император Сюй с достоинством поднял голову и посмотрел на небо. А стервятники, почуяв запах крови, уже кружили вдали, ожидая своего часа. Он слабо улыбнулся, но больше ничего не сказал.

Фан Чжу с улыбкой произнес:

– Брат Сюй, у нас еще есть время. Сыграем в шахматы?

Император Сюй с высоты окинул взглядом весь императорский дворец и спустя какое-то время ответил:

– Пойдем.

Все слуги уже покинули Золотой дворец. Шкафы были перевернуты, а целые рулоны золотого и изумрудного шелка были разбросаны по полу.

Более сотни светильников из белой коровьей кожи все еще тускло горели при свете дня, но никто не гасил их.

Черно-белые шахматные фигурки вперемешку лежали на зеленой шахматной доске из жадеита. В жизни, как в шахматах, подъемы и падения, воровство и интриги всегда переплетались и шли рука об руку, быстро сменяя друг друга по воле судьбы. А перед этой заключительной партией промелькнуло более десяти лет жизни.

– Было бы намного лучше, если бы ты тогда во время сражения при Тунпине не спасал меня. После смерти твоего отца в мире не было другого человека, кто бы знал о тайне, передававшейся по наследству в семье Фанов. Тебе было не обязательно становиться чьим-либо байси. Я бы, как и хотел того, умер, и тогда Цзичан, как он и мечтал, получил бы императорский трон. Тогда каждый бы был на своем месте. Но ты не захотел этого.

Император Сюй сделал ход.

– Мы знакомы тридцать лет, и за это время сотни раз спасли жизни друг другу. Император ты или нет – это не имеет значения. – Фан Чжу на миг задумался и поднял белую фигурку, готовясь поставить ее.

– Даже с учетом того, что я украл горячо любимую тобой женщину? – холодно спросил император Сюй.

Шахматная фигурка в руках Фан Чжу слегка дрогнула, но он все так же, как и прежде, точным движением опустил ее, сделав свой ход.

– Эта девчонка изначально никогда бы не стала моей.

Император Сюй поднял взгляд и посмотрел на мужчину, сидевшего по другую сторону шахматной доски. Выражение его лица, как и в юности, было лукавым, но во взгляде читалась затаенная боль.

– Ты думаешь, что я не узнал то кольцо для стрельбы из лука?

Ответом на этот вопрос было долгое молчание.

Император Сюй подпер щеку рукой и покрутил в ладони шахматную фигурку, наслаждаясь покоем. Затем, немного подумав, он бросил взгляд на дверь и произнес:

– Кто сказал, что еще есть время сыграть партию? В любую минуту сюда могут нагрянуть люди, – и одновременно с этим протянул руку и смахнул с доски шахматные фигуры.

Фан Чжу фыркнул в ответ и сказал:

– Все как всегда. Проигрывая, ты всегда находишь повод прервать партию.

Он принялся одну за другой собирать белые фигурки и, складывая их в жадеитовый сосуд, окликнул:

– Сяоцзы, это ты?

Солдат в черном, стоявший за дверью, ответил:

– Это я, командующий.

– Это твой человек? – убирая черные фигурки, спросил император Сюй.

Фан Чжу закрыл жадеитовой крышкой инкрустированный золотом сосуд для шахмат и сказал:

– Не совсем.

– Человек Цзичана? – Император Сюй тоже закончил собирать свои фигурки, потом аккуратно поставил два сосуда с шахматами на игральную доску.

Сяоцзы вошел внутрь и важно ответил:

– Тоже нет. Я никому не принадлежу.

Император Сюй рассмеялся и сказал:

– А ты забавный.

– Выживший из ума тиран. – Сяоцзы со звоном вытащил из ножен свой длинный меч, висевший на поясе, и направил его на императора Сюя. – С самого начала я не верил, что ты действительно утратил все остатки разума. Я предпочитал обманывать себя и других и, рискуя жизнью, десять лет скрывался среди других солдат личной гвардии императора, тайно препятствуя ответным заговорам принца Чана. Однако десять лет действительно оказались слишком долгим сроком. Настолько долгим, что я не мог не разглядеть тебя. Не будет грехом, если я прямо сейчас возьму и убью тебя. Этим я окажу Небу большую услугу.

Император Сюй резко встал