Госпожа Жемчужина - Сяо Жусэ

– Цзяньмин, – кристально-чистый голос пронзил темноту, на время вернув его в сознание. Он хотел что-то ответить, но кровь захлестнула его трахею, а каждый вдох сопровождался запахом железа и истощенным прерывистым хрипом.

Император Сюй улыбнулся и, взяв его за плечо, сказал:

– Ты же такой чистоплотный. Я не буду вытаскивать меч, чтобы не забрызгать все твое лицо кровью.

Фан Цзяньмин тоже улыбнулся, но ничего не сказал и лишь слегка кивнул ему в ответ.

Император Сюй повернул голову и, глядя на дрожавшего от страха солдата, который стоял рядом с ним, лишь тремя пальцами отломил рукоятку меча, торчавшую у него из груди, чтобы пронзавшее его лезвие не мешало императору двигаться. После чего император Сюй со звоном вытащил меч, висевший у него на поясе, и вызывающе посмотрел на стоявшую перед ним толпу людей.

В тот момент звуки голосов, раздававшиеся со всех сторон, начали нарастать, напоминая собой цунами. Даже приказ убивать на месте не смог остановить этот гул. В конце концов несмолкаемый шепот «да-да, это так» слился в единое целое, превратившись в неизмеримый испуганный рокот, который затмил собой небо и солнце.

– Его корабль затонул! Принц Чан умер!

Внезапно лицо императора Сюя озарилось особым светом, и он пробормотал себе под нос:

– Да, мне все больше и больше нравится этот оживленный финал. «Он убил более сотни людей, после чего его бездыханное тело рухнуло от изнеможения», – вот так и только так они напишут обо мне в летописях.

Он воинственно закричал, и острие его меча молниеносно, словно в него вселился дух войны, вонзилось в толпу, круша всех без разбора на своем пути. Его глаза заволокла кровавая пелена.

Фан Чжу казалось, что он видел темную заледеневшую лиану, ветви и листья которой стремительно росли, а она все поднималась и поднималась к нему из загробного мира. Его воспоминания превратились в огромное, безбрежное, необъятное скопление облаков, поражавшее разнообразием форм и размеров.

Боль пронзала его грудь и, словно стрела, выпущенная в глубины времени, вела его за собой, заставляя плыть против течения. С бесчисленного количества окровавленных, изрезанных лиц исчезали раны, разглаживались морщины, а на седых висках начинал постепенно таять иней. Время стремительно перематывалось назад.

Заколыхалось пламя свечи.

Девятнадцатилетний юноша крепко сжал в руках керосиновую лампу, и пляшущий огонек постепенно успокоился. Он посмотрел на ярко-красное пятно, появившееся между пальцами. Это было пламя, освещавшее свежую кровь, стремительно растекавшуюся по его телу.

Фан Чжу повернул голову и посмотрел на молодого мужчину, лежавшего на койке.

Принц, который прежде несокрушимо мчался вперед, который смог восстановить могучую армию, теперь был больше похож на бездыханную каменную статую. И только рана от стрелы на его груди все еще продолжала кровоточить.

Юноша достал искусно сделанный нож с тонким лезвием и принялся размеренно нагревать его острие над обжигающим пламенем свечи. На красной глиняной печи, стоявшей сбоку, разогревалось лекарство, сильно бурля на медленном огне. Появлявшиеся пузырьки были размером с рыбий глаз. Юноша отложил в сторону свой тонкий нож и, поднявшись, налил лекарственный отвар в чашу. Слегка встряхнув его, он внимательно посмотрел на получившуюся иссиня-черную жидкость, над которой поднимался белый дым. Выражение его лица было сосредоточенным, напоминая только что наточенный меч, сиявший холодным грозным блеском.

Князь Цинхай поставил чашу с лекарством, снова взял тонкий нож и, легко приложив лезвие к руке, порезал свое запястье. Князь Цинхай поднял руку вверх и зачарованно наблюдал, как темно-красные капли капают прямо в лечебную жидкость. В приглушенном свете лампы его кровь напоминала жемчуг или яшму.

Плотная красная жидкость покрыла густое черное снадобье и в конце концов полностью растворилась в нем. Внезапно вязкая жидкость, наполнявшая чашу, озарилась янтарным светом, становясь все ярче и ярче. И постепенно на нее стало невозможно смотреть.

В тот день, когда секретный обряд был завершен, их жизни с Чжунсюем переплелись, а их тела были связаны друг с другом навсегда.

Они, как два крошечных семени, настойчиво проросли в земле и вместе с тонкими побегами выпустили листья. Они постоянно находились на грани жизни и смерти и каждый раз отчаянно сражались, постепенно превращаясь в гигантское дерево, крона которого доходила до самых небес. Но когда они своими глазами увидели, что оно, начиная с самых корней, покрылось гнилью, уже ничего не смогли с этим поделать. Вполне возможно, это была ошибка, но он не сожалел о ней. От начала и до самого конца тем человеком, кто никогда не опускал руки, был не Чжунсюй, а Фан Цзяньмин. Именно он сковал их жизни воедино цепями судьбы. Это был длинный и сложный путь, который они прошли до конца, но дальше дороги больше не было. Сегодня наконец все закончится, и больше ничего не будет связывать их.

Юноша из племени варваров, свободно скакавший посреди степи, был соколом, которого он отпустил своими собственными руками. И этот юный сокол станет правителем царства Хань. А Хайши… Как только он подумал о ней, снова острая боль, но уже другого рода, пронзила ему грудь. Эта сильная смелая девушка вернется к обычной жизни. Выйдет замуж, родит детей и, может, иногда, в свободную минутку, будет вспоминать его, а может, и вовсе забудет. За все это время она так и не узнала, как сильно он любил ее. Как стрелок, который бережет свои глаза, как устрица, которая лелеет единственную жемчужину, пряча ее в створках своей раковины. Но он хотел, чтобы она никогда не узнала об этом. Он готов был сам стать дорогой, по которой она сможет пройти в тихое и укромное место.

«Если бы мы родились не здесь…» – слова императора Сюя раскатом грома прогремели в его ушах.

Как бы тогда сложились их жизни с Хайши? Если бы они родились братьями в семье простого торговца, возможно, их судьба не была бы такой тяжелой; а если бы они были просто обычными мужчиной и женщиной, жившими в смутные времена, то тогда, скорее всего, они бы не обманывали и не предавали друг друга, оставляя кровоточащие раны на сердце.

Холодные путы смерти сплетались, окутывая его. Они закрывали ему обзор и сковывали дыхание. Яркие блестящие глаза постепенно становились тусклыми. Потерявшее опору тело опрокинуло жадеитовую шахматную доску, и черно-белые шахматные фигурки с грохотом разлетелись по полу.

К этому времени она уже должна была сбежать и быть в безопасности.

Все окружавшие его цвета постепенно потускнели. А блеск меча в руках императора Сюя, который был