Отвергнутая - Екатерина Валерьевна Шитова

Я по-прежнему молчала. Смотрела в его глаза, сияющие голубыми огнями, и не могла поверить в то, что он говорит. Мы были так близко друг от друга, что уже один этот факт по законам Общины можно было бы считать изменой.

Я представила на секунду, что бы было, если бы сейчас нас увидел Ярослав, и спина моя покрылась холодным потом. Отстранившись от Добромира, я сказала ему:

– Уходи, Добромир. Если нас здесь кто-нибудь увидит, то худо придётся и тебе, и мне.

– Нас здесь никто не увидит. Это лес покойников. Сюда так просто не ходят. Только чтобы рассыпать пепел умершего человека. Так что не переживай по этому поводу.

Тогда я прошептала ему:

– Вот почему тут так тихо… – я села и потянула Добромира сесть рядом с собой, – Тогда посиди со мной ещё немного здесь, пожалуйста. Я очень устала, Мир. Очень устала…

* * *

Из леса я возвращалась долго, ноги не шли по направлению к дому. Мы с Добромиром просидели вместе, плечом к плечу, ещё около часа. Он пытался шутить, рассказывал мне забавные истории с охоты, я сначала грустно улыбалась, но потом не выдержала и захохотала так громко, что, казалось, мой смех был слышен даже в Общине.

А потом я опомнилась, встала с земли, отряхнула платье и свитер от хвои, поправила растрёпанные волосы. Всё это время он не отрываясь смотрел на меня.

– Ну мучай меня, Ассира. Если ты не уйдешь со мной, то я уйду отсюда один. Не смогу жить рядом с тобой.

Я поцеловала его в последний раз – страстно и отчаянно. Как будто бы от этого прощального поцелуя зависела вся моя жизнь. Он обнял меня, и от ощущения его мужской силы закружилась голова.

– Я не такая, как моя мама. Она была сильной, а я слабая. К тому же я жду ребёнка от Ярослава, – голос мой предательски задрожал. – Прости меня, Мир. И прощай. Больше нам не стоит видеться. Я… Я не люблю тебя.

А потом я побежала не оборачиваясь в сторону Общины. Щёки пылали, сердце бешено колотилось в груди, а душу переполняли противоречивые чувства. Всемира даже не стала слушать меня, а этот мальчишка, даже не представляя всех ужасов моей жизни, понял, что я страдаю.

Только что я была в одном шаге от того, чтобы сбежать от ненавистного мне мужчины, покинуть Общину, затаиться на время в каком-нибудь селе, но я добровольно оттолкнула руку помощи, которую мне протянули.

Я не могла повесить на Добромира заботу обо мне и о чужом ребёнке, как бы сильно он меня не любил. Это было бы несправедливо по отношению к нему.

На выходе из леса я всё же обернулась, но никто не преследовал меня. Видимо, мои последние слова метко попали в цель.

Дома я почувствовала, что все беды и горести обрушились на меня разом. Я сказала Дарье, что мне не стало лучше и поднялась к себе в спальню, не ужиная. Позже ко мне зашёл Ярослав. У меня замерло сердце от страха.

– Где ты была весь день? – рявкнул он.

– У Всемиры.

– Не ври мне! Всемира сама приходила сюда, мы вместе искали тебя. Где ты была?

Он подошёл ко мне вплотную, схватил за волосы, намотав их на кулак. Я взвыла от боли, и сказала, едва сдерживая слёзы:

– На капище, а потом гуляла по лесу. Там меня не тошнит. Отпусти, Ярослав! Умоляю тебя!

– С кем гуляла? – завопил Ярослав. – Уж не с этим ли щенком Добромиром?

– Одна! – слёзы брызнули из моих глаз.

Ярослав склонился прямо к моему лицу. Я чувствовала его дыхание на своей коже, и внезапно мне стало так противно, что к горлу подкатила тошнота. Я зажала рот рукой.

– Без моего ведома ты больше не посмеешь сделать и шага. Поняла? – рявкнул он.

– Поняла, – прошептала я, сил бороться с ним у меня не было.

– Когда жена ведёт себя подобным образом, её надо строго наказывать! Я ещё слишком добр к тебе, Ассира!

Он толкнул меня на кровать и вышел из спальни, хлопнув дверью изо всей силы.

«Добр! – горько усмехнулась я. – Ты и доброта – это понятия несовместимые!»

* * *

Ночью мне стало плохо, я чувствовала, что и вправду больна, но спускаться вниз за помощью не хотела. Меня бил озноб, было тяжело дышать, горло разрывалось от боли.

А потом я забылась тяжёлым сном, в котором убегала от Ярослава, а он гнался за мной не отставая, с кинжалом в руках. Я бежала из последних сил, заранее зная, что мне всё равно не спастись…

Я пролежала в горячке несколько дней. Приходя в себя, я видела Всемиру, сидящую возле моей кровати. Мне не хватало воздуха, и я умоляла её открыть окно.

Когда болезнь начала отступать и мне стало немного лучше, я холодно сказала ей, чтобы она шла домой, что я не хочу её здесь видеть.

– Ты чуть не погибла, дитя мое, я не могу оставить тебя, – спокойно возразила она.

– Мне всё равно осталось жить только до февраля. И ты прекрасно это знаешь, Всемира. Теперь мне кажется, что ты с Ярославом заодно.

Тётя укоризненно посмотрела на меня, покачала головой, но ничего не ответила.

В это время в спальню зашёл Ярослав. Он услышал мои последние слова, и лицо его окаменело от изумления. Всемира попыталась переменить тему, но я внезапно выкрикнула, заглушая её голос:

– Не ожидал, что глупая городская девка посмеет подать голос? Катись к своим духам и богам, неотёсанное животное! Меня тошнит от тебя!

Всемира соскочила со своего места, схватила меня за плечи, желая остановить поток оскорблений, вырывающихся из меня, но я кричала хриплым голосом, как сумасшедшая:

– Ну же, иди, придуши меня, ты же не человек, ты животное! Уж лучше и вправду умереть, чем жить с тобой и спать в одной постели, – я плюнула в сторону Ярослава и уставилась в его красное от ярости лицо.

Слова могут бить, как удары, ранить, словно стрелы. Я долго копила этот гнев внутри себя, но сейчас он выплеснулся наружу, и мне стало легко, не пугало даже то, что теперь меня непременно ждёт физическая расправа.

Нет, я не слабая. Я совсем не слабая. Глупая – возможно. Наивная – да. Но не слабая. Я не собиралась больше терпеть неподобающее отношение к себе, даже в Общине, даже от Старейшины, которому, судя по всему, можно всё.

Наверное, разговор с Добромиром и перенесённая болезнь