Отвергнутая - Екатерина Валерьевна Шитова

Я смотрела на лес вокруг, на голые поля, простирающиеся в стороне от капища, и на глаза наворачивались слёзы от того, что я всё-таки стала причиной его бед. Может быть, Ярослав убил его?

Мы возвращались назад тем же путем. Дарья принималась хозяйствовать по дому, а я слонялась по двору, проверяла скот, заходила в конюшню и гладила мягкие, теплые бока лошадей.

Так проходил день за днём. Жизнь в Общине уже не казалась мне такой прекрасной и свободной от городских предрассудков. О какой свободе может быть речь, если я стала пленницей собственного мужа-деспота?

Сейчас я думала о том, что лучше вечно искать смысл и счастье, вечно быть одинокой, чем находиться среди людей, но не иметь возможности выйти из своей клетки.

В одно утро по дороге на капище я спросила у Дарьи:

– Когда я рожу ребёнка, что он со мной сделает, скажи?

Дарья сперва опешила, но быстро сообразила, что ответить. Голос её звучал ровно и спокойно.

– Успокойся, Ассира, ничего он с тобой не сделает. Ты его жена и будешь жить с ним до глубокой старости. Родишь первого, забеременеешь вторым. Вот и всё. Так все здесь живут. А ты – одна из нас, прими это. А насчёт меня – не переживай. Я своё место знаю. С тех пор, как ты заболела, у нас с ним ничего больше не было. Я просто служанка. Да и стара я уже для любовных страстей, правильно Всемира говорит… Но он всё равно будет делить постель с другими – не со мной, так с другой девушкой. Все Старейшины так живут.

– А если я не хочу больше рожать детей?

– Об этом тебя никто не спросит. Ты женщина. Всем в Общине заправляют мужчины, а главный из них – твой муж. Его слово и желание – закон.

Я замолчала, подняла лицо к небу, затянутому беспросветными серыми тучами.

– Где же вы ищете счастье? – голос мой был полон отчаяния.

– А что это такое – счастье? Ты сама-то его видела? Трогала руками? Или, может, пробовала на вкус?

Дарья помолчала, замедлила шаг, а потом совсем остановилась.

– Мы не ищем счастья, Ассира. Мы радуемся, печалимся, молимся, работаем, создаём семьи, воспитываем детей, празднуем наши праздники. Просто живём каждый день. Может быть, это и есть счастье?

Я промолчала. В словах Дарьи сейчас прозвучала истина, но меня она не устраивала. Она не произнесла то заветное слово, которое наполняло жизнью остальные слова. Любовь. Без неё все теряло смысл…

* * *

В один из декабрьских дней Всемира собралась в лес. Перед этим она заглянула проведать меня, и я, мучаясь от скуки, напросилась идти вместе с ней. Ярослав разрешил. Мы шли быстро, я поддерживала руками живот, и всё равно не успевала за Всемирой.

– Куда ты так спешишь? – окликнула я Всемиру, остановившись, чтобы перевести дух.

– Лес меня тянет. Кто-то ждёт там, или духи леса что-то хотят сказать, – Всемира указала рукой вверх.

Я взглянула в ту сторону и увидела, что вдали серое небо вспыхивает время от времени разноцветными искрами. Это было похоже на зарницу.

– Я вижу… – шепотом сказала я.

– Конечно, видишь, ты же дочь Всемилы, – Всемира улыбнулась и, немного помолчав, добавила, – это духи леса, они зовут нас, указывая место. Идём, Ассира.

Мы шли долго. На улице было морозно, земля, прихваченная первыми заморозками, была твердой и холодной. Иногда Всемира прикасалась к ней ладонью и шептала что-то.

– Я говорю с матерью-землёй, чтобы она помогла нам и указала более короткий путь.

Когда деревья расступились, мы увидели лежащего на земле мужчину. Мне стало очень страшно. Взглянув на небо, я обнаружила, что загадочные всполохи стихли. Духи леса вели нас к нему.

Потянув мужчину на себя, мы вместе со Всемирой аккуратно перевернули его. И тут я в ужасе ахнула и закрыла рот ладонью: лицо мужчины было в крови. Рубаха и штаны были порваны в нескольких местах и забрызганы кровью. Под густой бородой не видно было губ. Я провела рукой, чтобы убрать длинные волосы с лица, и только тогда поняла, что это Добромир. Мой Добромир…

– Бог Громовержец, кто же с ним такое сотворил? – прошептала Всемира.

Я взяла с земли котомку, которую Всемира бросила рядом с собой, достала оттуда фляжку с водой. Приподняв голову Добромира, я смочила его губы водой, он застонал и начал жадно пить. Потом на секунду открыл глаза, взглянул на меня и проговорил с отчаянием:

– Прочь, Ассира. Уходи прочь.

Его слова больно кольнули меня. Он успел возненавидеть меня за всё то время, которое скитался по лесу. Неудивительно! Сердце сжалось, на глаза навернулись слёзы. Я до сих пор не понимала, какие чувства испытываю к Добромиру, но точно знала, что он стал очень дорог мне и, если с ним случится что-то плохое по моей вине, я себе этого не прощу.

– А ведь я предупреждала тебя, Добромир, говорила: не смотри на неё. Говорила не раз, что она беду тебе принесет, – ворчала Всемира, осматривая и ощупывая больные места, наклоняясь над ним низко, слушая дыхание.

Было видно, что она волновалась не меньше, чем я: лицо её побледнело, а руки едва заметно дрожали.

– Один раз духи уже вернули тебя к жизни, так нет же, ты испытываешь их терпение снова и снова. Несносный мальчишка! Говорила я тебе, что твоя любовь не угодна ни духам, ни Общине…

«Откуда она узнала про нас? Неужели Добромир ей всё рассказал?» – подумала я, но времени задавать вопросы не было, так как Добромир застонал от боли.

– Чем тебе помочь, Всемира? – спросила я.

– Сейчас мы подадим ему снадобье, чтобы унять его боль.

Всемира достала из своей котомки маленькие стеклянные пузырьки. Я в это время сняла с себя платок и накрыла им Добромира. Полив из фляги воды на конец подола, я осторожно обтёрла его распухшее от ран лицо.

Что с ним произошло в лесу? Кто так покалечил его? Сейчас он казался мне таким родным, таким дорогим моему сердцу, что из глаз непроизвольно покатились слёзы.

Всемира влила в рот Добромиру немного снадобья и сказала:

– Это должно снять боль. У него сломаны ребра, но внутри все цело. Не реви, он будет жить. Спасибо духам, мы вовремя его нашли. У него сильный покровитель, Белобог… – Всемира повернулась ко мне. – Будь здесь, с ним. Я побегу за помощью. Одним нам его отсюда не вынести.

Всемира сняла с себя фуфайку и накрыла ей Добромира, а сама побежала к поселению.