Фарфоровые куколки - Лиза Си

Чарли усовершенствовал свое искусство «украшать заведение», собирая в нем знаменитостей, кинозвезд и просто красивых женщин в длинных платьях в сопровождении самых успешных мужчин и рассаживая их вокруг танцпола.

Я встречалась и фотографировалась со множеством знаменитостей и теперь знала в лицо почти всех из них. В тот вечер у нас в гостях был капитан Рональд Рейган с женой и Эрролом Флинном[28].

Мой муж, взявший в привычку выпивать мартини перед выступлением, угостил им и мистера Флинна.

Чарли открыл вечер своим излюбленным приемом:

— Моя мать была наполовину индианкой. К счастью, я получился не оранжевым!

Молодые солдаты громко захохотали.

И Чарли продолжил монолог, вспоминая о том, что ему было всего восемь лет, когда умер его отец.

— Мое образование уложилось в восемь классов, в школе была одна комната на всех, в ней учились дети-индейцы из соседней резервации. Согласитесь, я добился немалого успеха!

И он действительно был колоссально успешен для человека, который сотворил себя сам. Бывало, зрители говорили мне:

— Только посмотрите, что сделал Чарли Лоу для китайских артистов!

Однако я достаточно разбиралась в бизнесе, чтобы понимать, что Чарли двигали вовсе не альтруистические соображения. Он все это делал ради денег. И он их получил.

— А вы слышали шутку о трех сестрах? Не Дам, Все Сам, И Ди От?

Эту шутку солдаты просто обожали. Их было легко порадовать. Они хотели забыть на время о войне и заглушить страх перед тем, что их ожидает впереди.

Настало время шоу. Девушки-танцовщицы по-прежнему выносили муфты с котятами, только за это время те успели подрасти, и им совершенно не нравилось, когда их заталкивали в тесные муфты. Посреди номера кошка Иды вырвалась на свободу, выгнула спину и громко зашипела. Зрители с восторгом заулюлюкали.

Но этим все не кончилось. Закончив выступать, мы с Эдди, едва оказавшись за кулисами, вцепились друг другу в глотку. Я отчитала его за то, что он выпил перед выступлением, а он вскинулся на мои постоянные претензии.

Дальше — больше.

Девушка, которую наняли на место новой китайской Салли Рэнд, не удержала в руках свои веера. Она оступилась, один из вееров упал, а она угодила рукой в тарелку с лапшой на столе одного из гостей. После этого танцовщица по имени Мейбл поймала своего сына, пытавшегося подсмотреть за выступлением обнаженной танцовщицы с веерами. Мейбл схватила негодника за ухо и потащила в гримерную. До зрителей явно донесся его раздосадованный вой из-за кулис.

— Какого черта сегодня происходит? — раздраженно спросил Чарли, когда мы вышли в зал, чтобы пообщаться со зрителями.

Молодые солдаты хотели потанцевать с нашими девочками, и мы танцевали, потому что это входило в наши обязанности. Однако множество женщин, роскошных и состоятельных, с орхидеями, приколотыми к плечам, также желали потанцевать с нашими мужчинами. Вот только Эдди в тот вечер был не в настроении. Вместо того чтобы развлекать дам, они с Джеком Маком отправились к бару. Джек бросил на стойку стодолларовую купюру и заказал напитков для всех, кто был у стойки, включая Эррола Флинна. И именно тот самый напиток оказался последней каплей для подпившей звезды, который стал развлекаться, откусывая орхидеи с плеч дам в зале, одну за другой.

Второе шоу Чарли открыл самой сомнительной шуткой в своем репертуаре:

— А вы слышали, что кофейная компания «Максвелл Хаус» продала свой рекламный слоган «Хорош до последней капли!» «Котексу», производящему предметы женской гигиены?

Дальше рука Эдди соскользнула с моей спины, и этот промах был не заметнее прежних, за исключением того, что все зрители без исключения слышали, как он прошипел мне:

— Ты душишь ребенка своей опекой! Дай ему возможность вздохнуть!

— Ему всего два с половиной года! И я его мать!

— А я — его отец. Оставь ребенка в покое!

Джордж Лью, казалось, исправил всеобщее настроение своей песней «Я увижу тебя». Он ходил с микрофоном по залу, иногда вставая перед кем-нибудь из женщин на колени, чтобы петь, глядя ей прямо в глаза. Одна, с позволения сказать, «дама» набросила ему на голову подол платья и зажала ее коленями. И Джордж продолжил петь: «Я увижу тебя везде».

Публика попадала со стульев от смеха. Когда «дама» наконец выпустила Джорджа, он был таким красным, что едва не светился, как рождественское украшение.

После второго выступления Эдди и Джек вернулись в бар.

— Угощаю всех, — заявил Эдди и положил на стойку две сотенные купюры, перекрывая недавний жест своего приятеля. — Посмотрим, что из этого получится.

К началу третьего выступления Эдди и Джек едва держались на ногах.

Далее в программе был фокус Джека — выстрел в ящик, из которого вылетал голубь. Сегодня этот фокус не удался — когда крышка ящика распахнулась, оттуда вылетели пух и перья. Джек пристрелил несчастную птицу!

Потом настало время нашего с Эдди номера. Когда он поднял меня над головой, его руки снова соскользнули с моих намасленных боков. Я упала и прокатилась по полу.

Зрители в ужасе взвизгнули, а затем стали хохотать, держась за бока. Они решили, что так и надо, однако Эдди был совершенно не в настроении выслушивать насмешки. Когда мы ушли за кулисы, он побежал по лестнице в сторону гримерных. Я бросилась за ним следом, и, когда он добрался до площадки и неожиданно развернулся, я врезалась в него и полетела вниз по ступеням. Эдди тоже покатился кубарем, пьяный почти до беспамятства. Что это было — несчастный случай или он меня специально столкнул?

— Он мой сын! — закричал он на меня.

Собравшиеся вокруг «пони» стали отводить глаза.

Мэйбл зажала уши своего сына. Грейс, такая сильная, замерла на месте. Что с ней — страх призраков прошлого или готовность вступиться за меня?

Разгневанный Чарли вылетел к нам из-за кулис, размахивая руками и пытаясь всех успокоить.

— Возьми себя в руки! — рявкнул он Эдди. — И выпей кофе! Ты что, хочешь, чтобы я тебя уволил? Ты только так бросишь пить?

Эдди поднялся на ноги и рванулся вперед, отодвинув Чарли локтем. Грейс сразу бросилась ко мне.

— Как ты? — спрашивала она.

Я была настолько потрясена, что сначала не обратила внимания на то, что она по очереди сжимает мои руки и ноги. Пристыженная, я оттолкнула ее руки.

— Со мной все в порядке, — попыталась уверенно сказать я, хоть у меня все болело.

Грейс проводила нас с Томми до дома и всю дорогу была странно молчалива. Мне казалось, что она вспомнила об отце, а может, о Джо. Она могла менять имидж сколько угодно, но