Дурные - Ксения Михайловна Спынь

— Ну… почему бы нет, — отозвалась та с какой-то выгоревшей беззаботностью. — Может, и права была Нелли, а это мы не понимали… Ну, все эти разговоры про сны. Это же как если ты сам есть, а всё остальное не очень — гораздо проще. Как оно…

Агнешка прищурилась, пытаясь вспомнить что-то.

— Я опять забыла, как называется эта штука на «с».

— Солипсизм, — не открывая глаз, подсказала Лана.

— Во, да. Спасибо. Правда, завтра скорее всего я снова забуду. А, — осеклась она. — Тут же нет завтра.

Она поразмыслила над чем-то немного, переключив передачу. Уаз поехал быстрее.

— Подожди-ка, — Агнешка скосилась на Алису и её часы. — Или технически уже есть? Мы же, получается, теперь не во вчерашнем дне, наконец?

Алиса озадаченно нахмурилась, рассмотрела циферблат.

— Ну… на моих пять двадцать. Наверно, утра. Но… мне казалось, в это время уже должно светать.

Она наклонилась и на всякий случай выглянула в окно, но там было темно. Всё так же темно, как и час, и два назад, без единого намёка, что станет как-то иначе.

— Может, попозже… — пробормотала она неуверенно.

— Может, — подхватила Агнешка. — Особенно если мы сейчас далеко от нас — тогда здесь в какое угодно другое время может быть рассвет.

— Я думаю, рассвета не будет, — сказала Лана.

— Но… — Алиса обернулась к ней. — Мои часы пошли. Они больше не откатываются и… вроде идут как надо.

— Неважно, — заявила Лана спокойно и полусонно. — Может, где-то даже и светает — на факт, что нам будет видно. Мне тут представилось… знаете, как будто мы в банке. Закатанной такой банке. Консервной. Как кильки. Сверху дно. Снизу дно. И темнота, как вон там, за окном. А банку где-то поставили и забыли. И, я думаю, кроме нас, в ней уже никого не осталось.

Она открыла глаза и с минуту поморгала в потолок.

— Вам не кажется, что мы и правда попали в чей-то кошмар?

— А то, — невесело усмехнулась Агнешка. — Уже несколько лет как.

Впереди подёрнулись рябью фонари. Дымка прибывала, завесив сначала лес по бокам, после траву, а затем и дорога стала теряться в густеющем белом молоке.

— У кого-то, похоже, не прогрузились текстуры, — заметила Агнешка. Она поискала и включила антитуманники, но толку от них больше не стало. — Ты видишь что-нибудь? — обратилась она к Алисе.

— Кажется… — та наклонилась к стеклу и сощурила глаза, но быстро села обратно. — Нет. Показалось, что что-то двигается, но так ничего не видно.

— Тоже, — Агнешка сбавила скорость и с интересом оглядела клубы тумана, стучавшиеся в стекло. — Ладно. Попробуем не сходить с тропинки.

— Дай-ка я пересяду вперёд, — Лана приподнялась с дивана и выпрямилась. — Лис?

Та вздрогнула и послушно кивнула, отцепив ремень.

Агнешка тормознула Уазик, с лёгким недовольством скользнула взглядом по ним обеим.

— Вы бы осторожно с этим, — не особо серьёзно кинула она. — Так вот сейчас войдёте в туман и не выйдете.

— Выйдем, — Лана уселась в кресло рядом. К ней даже почти вернулись прежняя осанка и упрямство в уголках рта. — Поехали. Лис?

Алиса, не шелохнувшись, стояла у машины.

— Лис, поехали?

— А знаете, — с удивлённым интересом проговорила та. — Тут и правда ничего не видно.

— Конечно, — Лана сжала губы в сдержанном раздражении. — О том и речь.

— Нет, в смысле, действительно ничего. Даже здесь, внизу. Как будто стоишь ни на чём. На облаках, может быть, или что-то в этом роде.

— Лис, ну. Сядь назад, — сморщившись, попросила Агнешка. — Облака иногда рвутся, и вообще.

— А, — та пошарила рукой, не сразу найдя ручку от двери, но всё же залезла внутрь и закрыла за собой. Туман остался за стеклом.

Он стелился под машину, забивался как будто под самые колёса, отчего они, казалось, утратили всякое касание с твёрдой почвой. Будто ехали не по асфальту, не по земле — по какой-то иллюзии, лёгкой-лёгкой призрачной упругости, которая прорвётся через секунду, и полёт будет долгим.

— Может, это… — Алиса прервалась, поворошила пряди за ухом, словно собирая там более подходящие выражения. — Мне почему-то подумалось, что таким мог бы быть Млечный путь, если б по нему можно было ходить.

— Млечный путь, — протянула Агнешка почти мечтательно. — Я его никогда не видела.

Лана, чуть приподнявшись и приникнув к окну, разглядывала какое-то время, что впереди по курсу, но там не случилось новых примет или ориентиров, и она, устав, опустилась обратно в кресло.

— Интересно, хоть радио ловит тут что-нибудь? — она, потянувшись, выкрутила ручку приёмника. Та провернулась без всякого усилия, даже не щёлкнула, и в ответ ничего не отозвалось. Точно крутили муляж. Может быть, дымка крала уже не только шум колёс, но и вообще любой звук, до которого могла дотянуться.

— У них что, радиоприёмник сломан? — Лана нахмуренно постучала пальцем, проверила остальные кнопки.

— Ну так зачем «Электрикам» радио, — откликнулась Агнешка. — У них тут своя атмосфера.

— Это не машина «Электриков», — Лана в упрямом раздражении прикрыла глаза. — Просто похожий чёрный Уаз. Это не их машина.

— Да. Хорошо.

Лана несколько раз задела пальцем мелкую болтающуюся створку. Нагнувшись и заглянув туда, нажала шпенёк рядом — из щёлки выползла сероватая пластмассовая кассета.

— Ну серьёзно? — Лана подцепила её и вытащила наружу. Кассета была обычная, примерно наполовину успевшая перемотать плёнку с одной катушки на другую. Когда-то её, видно, даже подписали, но ручка стёрлась с маленькой наклейки по центру, и разобрать было нельзя.

— Можно посмотрю? — Алиса протянула руку.

— Да тут ничего. Просто обычная кассета, — Лана запустила её обратно в приёмник.

— Просто интересно глянуть… — Алиса неловко улыбнулась в пол.

Магнитола мигнула глазком и не сразу растолкалась после сна. Она пожевала лениво плёнку с мерным жужжанием, цокнула, пожевала в другую сторону, пока Лана путала подслеповатые кнопки. Наконец, остановилась и после щелчка зазвенела вдруг будильником.

«Woke up, fell out of bed, dragged a comb across my head…»45

Лана, отдёрнувшаяся в спинку кресла, выдохнула злобно и облегчённо.

— Вашу ж, — процедила она сквозь зубы, заткнув снова приёмник, не обращая внимания на истеричный смех Агнешки. — Ладно, допустим кассета, допустим. Кто-нибудь объяснит мне, зачем самопально записывать на кассету битлов в двадцать первом веке?

— Лан, ну, они же тебя троллят, — просипела Агнешка, пытаясь загнать смех внутрь. — Разумеется, это не «Электрики». Просто чей-то чёрный Уазик с магнитолой и кассетой с битлами в ней. Бывает. Чего бы нет.

— Я ненавижу эту песню, — выдавила Лана, прикрыв глаза. — Я ненавижу этот альбом. Я ненавижу не понимать, сплю я или нет, или это какой-то температурный делирий, и сейчас он лопнет, и вокруг окажется