От кочевья к оседлости - Лодонгийн Тудэв

— Халиун-сомон — район более населенный, нежели Баян. У него лучше связь с аймаком. У вас же будет крупный бригадный центр, с электричеством и телефоном. Планируем построить здесь дом матери и ребенка. Школа здешняя сохраняется. Через несколько лет поселок преобразится до неузнаваемости. Вот вы говорите, что радеете об общественных интересах, а о собственном жилом фонде не заботитесь. Многие постройки просто в плачевном состоянии.

Люди вышли проводить Дооху, а когда он уехал, Садга попросил никого не расходиться.

— Не слушайте вы его! Дооху только на обещания горазд. А что на самом деле? Как только часть дворов из нашего сомона перешла к нему, наш Баян-сомон стал приходить в упадок.

Люди задумались. Кое-кому в словах Садги почудилась правда. Но большинство было согласно с Дооху. Уловив колебания в настроении людей, Дансаран поспешил на помощь приятелю.

— Морочит вам голову председатель. Вон в Халиун-сомоне какое строительство идет, а у нас даже не начиналось. Вместо этого нам предлагают присматривать за старыми развалюхами.

— И я того же мнения, — вставил слово собутыльник Садги Дувчиг.

— Ну вот что, уважаемые, вы тут можете до петухов спорить, а мне недосуг, — решительно объявила одна пожилая полная аратка. — У меня внуки дома плачут.

— И мне пора, пожалуй, — поддержал ее старик Чайров.

— Погодите! — закричал Садга. — Мы обратимся в Великий народный хурал. Форменное беззаконие — распустить старый сомон и основать новый на пустом месте. Не по-хозяйски это, не по-государственному!

— Как писать будем? — спросил торговец дровами по имени Оном.

— Как сказал Садга, — ответил Дувчиг. — Давайте уж сразу и напишем.

Так под водительством Садги была составлена очередная жалоба на Дооху. Его приятели объехали несколько аилов и собрали сорок две подписи. Письмо было отправлено в столицу авиапочтой.

В БРИГАДНОМ ЦЕНТРЕ

Стоял один из тех редких дней, когда в Гоби все вдруг становится призрачным, приобретая волшебный оттенок. Колышется над пустыней зыбкое марево. Оно превращает незаметные бугорки в величественные горы, а горы, напротив, стирает и на их месте возводит замки или творит голубые озера.

Молодежная строительная бригада во главе с Магнаем выехала в этот день в одну из бригад объединения. Конные повозки, тяжело груженные стройматериалами, скрипя колесами, медленно двигались по степи.

Большинство членов стройбригады — местные уроженцы, и гобийские миражи им не в диковинку, и все же молодежь не устает любоваться видением горы Ентам-Хайрхан. Подножие ее окутано туманом, так что кажется, будто гора оторвалась от земли и висит в воздухе. Марево многократно увеличило объем горы, а ее срезанная верхушка более чем обычно напоминает слиток серебра. Много старинных преданий связано с этой горой. В прежние времена ее считали богатейшим кладезем сокровищ. Говорят также, что своей плоской макушкой гора обязана сказочной птице Хангарьд, которой вздумалось на ней приземлиться. Не выдержала вершина и сплющилась под ее тяжестью. Рассказывают, якобы неподалеку от горы упал и вдребезги разбился страшный дракон. Белые камни, что валяются близ горы в великом множестве, — это и есть кости дракона.

Нежный девичий голос нарушает тишину:

Если огромный валун

Путь преградит потоку,

Осилят ли струи воды

Эту преграду жестокую?

Если влюбленным сердцам

Путь преградят раздоры,

Осилит ли их любовь

Разлуку, наветы и ссоры?

Магнай приподнимается в стременах, оглядывается. Пение сразу прекратилось, словно выключили приемник. Магнай догадывается — пела Цэвэл. Он отыскал ее взглядом. Девушка держится в седле как заправский наездник — руки уверенно держат поводья, стройный стан не шелохнется. На ней легкая голубая кофточка с нарядной вышивкой на воротнике и рукавах. Магнай придержал было коня, чтобы дождаться Цэвэл, но его серый строптивец вдруг прибавил ходу. Ему следовало бы осадить коня, прикрикнуть на него, но не хочется привлекать к себе внимание. Он даже слегка подстегнул коня, но тот вместо того, чтобы прибавить ходу, вдруг встал как вкопанный.

— Ну погоди, я тебе покажу! — заорал Магнай, пытаясь сдвинуть его с места. Поравнявшаяся с ним Цэвэл вскинула на Магная блестящие темные глаза. «Ах, милый, как же ты похож сейчас на маленького, беспомощного верблюжонка», — подумала девушка. Слабая улыбка тронула ее губы. Не проронив ни слова, она проследовала мимо, а Магнай, с досады, что оробел, изо всей силы стегнул коня.

— Пожалей скакуна, секретарь! — весело крикнул Дашням. — Похоже, он у тебя давно не кормлен, еле ногами перебирает.

— Ну и упрямый, чертяка, сладу с ним нет, — пробормотал Магнай.

Он поравнялся с низкорослой рыжей лошадкой, на которой ехала певунья Цолмон-Огонек, да так и поехал дальше рядом с ней. Цэвэл, заметившая это, вдруг поймала себя на том, что ни капельки не ревнует Магная. Это так поразило ее, что она молчала до самого приезда в бригадный центр.

Колонна строителей прибыла на место, когда солнце стояло почти в зените. Жилья им, конечно, никто не приготовил, и пришлось начинать с того, что они разбили две огромных палатки — одну для парней, — ее тут же прозвали «главной ставкой», — и вторую — для девчат, и назвали ее «девичьи хоромы».

Магнай собрал молодежь вокруг себя.

— Теперь, ребята, выбирайте себе каждый дело по вкусу!

— Все мы строители, выбирать нечего.

— Я имею в виду быт: нужны повар, водонос, комендант. Есть добровольцы?

Долго никто не соглашался быть поваром, пока наконец одна робкая девчушка по имени Эрэгзэдма не пролепетала смущенно:

— Может, я подойду? Разносолы готовить не умею, но простую еду, думаю, смогу обеспечить.

— Вот и отлично, — обрадовался Магнай.

— А что ты будешь готовить на завтрак? Учти, с утра я люблю плотнее заправиться, — вмешался Сумъя, с недоверием оглядывая хрупкую фигурку. — По твоему виду не скажешь, что ты мастерица кухарить.

— Потерпи до обеда, — попросила Эрэгзэдма и неожиданно для себя решительно добавила: — И не больно-то задавайся, Сумъя, не то и впрямь будешь получать у меня на завтрак пустой чай.

«Девчушка с характером», — подумал Магнай и спросил:

— Хочешь осенью поехать на кулинарные курсы?

— Еще бы! — обрадовалась девушка, и только сейчас все заметили, какая она хорошенькая да ладненькая.

— А теперь, друзья, за работу, время не ждет.

Строительство красных уголков в бригадных центрах было частью общей строительной программы объединения. Они нужны, чтобы не приходилось членам каждой бригады ехать за многие километры в сомон посмотреть фильм или послушать радио.

Фундамент заложили быстро, и через несколько дней приступили к кладке кирпичных стен. Чойнроз с беспокойством поглядывал, как быстро тают запасы кирпича, который строители привезли с собой. Весь этот кирпич был сделан руками Чойнроза, это было его социалистическим обязательством. Заметив, что Чойнроз