Тропинка в зимнем городе - Иван Григорьевич Торопов

— Для чего тебе ночью-то вдруг паспорт понадобился? Вон, уж скоро десять.

— Нужен, понимаешь, нужен!

— Нет, ты скажи — для чего?

— Людок, не тяни время! Чемодан мой не заперт, а паспорт в левом углу. — Габэ вдруг подумал, что не худо бы захватить с собой и весь чемодан, но решил, что это насторожит девушку. Да и много ли добра в том чемодане?

— Я всегда готова пойти тебе навстречу, а вот ты не слушаешься меня, — укорила Люда.

— Теперь всегда буду слушаться. Только ты давай — побыстрее!

— И чтобы больше никаких прогулов! — настаивала она все строже.

— С этой минуты, Людочка, я стану совсем другим человеком! Беги же, беги — время не ждет…

— А в вечернюю школу поступишь? — Она заметила необычную податливость Габэ и старалась использовать ее максимально.

— Нынче осенью и поступлю! Я уже и учебник один купил, как там его… алгебра, кажись?

— Ну смотри, чтобы завтра не передумал. Иначе я совсем потеряю к тебе уважение… А теперь, мил-дружок, выкладывай начистоту, для чего тебе понадобился паспорт?

Она обрадовалась тому, что нашла наконец способ покорить дерзкого Габэ. Вот небось Беликова, комсорг, удивится! Да еще себе все припишет в заслугу: мол, это я придумала форму шефства — теперь давайте и к другим нарушителям дисциплины прикрепим наших девушек! Прыткая эта Беликова…

— Ну чего ты резину тянешь, Людка! — Габэ нетерпеливо топтался на месте. — Ну, ладно уж, скажу… Понимаешь, я решил совсем уйти из общежития, чтобы подальше от собутыльников. Земляка встретил, а он и предлагает — живи у нас, в новом доме, но переезжай срочно, сейчас же — поможешь с устройством… — плел, запинаясь, Габэ. — Так что завтра я, наверно, и на работу не выйду. Передай бригадиру, что беру отпуск на три дня — за свой счет… — Он старался выиграть запас времени, чтобы не бросились искать сразу и дали возможность удрать подальше. Кстати вдруг вспомнился дядя, проживающий в Молдавии, — вот туда и надо махнуть, проведать, познакомиться наконец с близким родственником… «Точно, махну прямо в Молдавию — тем более что там тепло», — решил Габэ.

Однако ни в комнате общежития, ни даже поблизости никаких дружков Люда не обнаружила.

«Тут что-то не так… — встревожилась девушка. — И Габэ сам какой-то странный, беспокоен, суетлив… паспорт, видите ли, ему понадобился среди ночи!»

В чемодане лежало несколько скомканных грязных рубах и дырявых носков. Неизъяснимая жалость тронула ее сердце: «Что за несчастный парень!.. Неухоженный какой…» Но в уголке чемодана обнаружился катыш свинца. Ее пронзила тревога. Теперь она была почти уверена, что Габэ натворил что-то и собирается скрыться.

«Значит, нашкодил… — испугалась она своей догадки. — Даже домой зайти боится… может, сказать парням из соседней комнаты, чтобы поймали его и приволокли сюда… А вдруг он ни в чем не виноват?.. Что же делать?.. Вот я вынесу ему паспорт — он и сбежит… ну и пускай убегает, отвяжусь хоть, надоело! Ой, что же это я… ведь парень может совсем погибнуть, в тюрьму угодить».

Она сунула паспорт за пазуху, выскочила на улицу. — Ну, принесла? — спросил Габэ, тенью появляясь из-за угла.

— Нет, не принесла. В чемодане паспорта не оказалось. Все вверх дном перевернула, перерыла — нету…

— Как так нету? — он схватил ее за руку. — Давай сейчас же…

— Пусти! — Она с силой разомкнула его пальцы. — Зачем мне обманывать тебя? Хотела бы обмануть — не вышла бы…

— Мне очень нужен паспорт, позарез! — почти умолял, не скрывая отчаянья, Габэ. — Куда же он мог подеваться?

— Ступай поищи сам. Никакие твои дружки там и не маячат — нужен ты им больно…

— И никто не спрашивал обо мне?

— Нет, никто.

— А не врешь?

— Говорю, нет. Если хочешь, пойдем вместе.

— Смотри, обманешь — добра не жди!

Они вошли в комнату Габэ. Парень сразу же бросился к своему чемодану. А Люда тем временем тихонько повернула ключ в двери и положила его себе в карман.

Габэ все-таки услышал — испуганно поднял голову:

— Ты что это?!

Она подошла к сидящему на корточках Габэ, потрепала его волосы, сказала спокойно и ласково:

— Оставь-ка ты свой чемодан, Габэ. Давай хоть раз поговорим по душам. Ну, будто мы с тобою брат и сестра — будто ты мой младший брат…

Оторопевший Габэ сел на кровать, уставился на ее улыбающееся, румяное от постоянной работы на свежем воздухе, скуластенькое лицо — и на этом лице вдруг увидел что-то очень хорошее, чего ни на каком ином лице никогда еще не замечал.

— Габэ, ты никого не убил? — тихо спросила Люда.

Он вскочил испуганно.

— Нет… никого…

— Ну, вот и слава богу, — вздохнула девушка с облегчением.

— Да ты что мелешь?.. С ума сошла? — накинулся было на нее Габэ.

— Да ты сядь, сядь… чего разбушевался? Думаешь, не вижу, что с тобой неладное творится… Не слепая ведь… Всю твою дурость, Габэ, вижу — и удивляюсь. Чего ты мечешься? Что тебе жить мешает? Ты же вон какой взрослый мужик вымахал! Самостоятельный, работаешь, умеешь работать… жил бы себе и жил, как человек… А ты в пьянки да в драки ударился. Кого такое до добра доводило?.. Эдак ведь ты, да еще с нравом твоим буйным, и не заметишь, как в слопец угодишь… Смолоду жизнь свою покалечишь, изломаешь…

Габэ, понурив голову, слушал ее голос, соображая с тоской: «Чего же я тут расселся? Ведь надо спешить… надо бежать… на вокзал…»

Но, странное дело, ему вовсе не хотелось теперь уходить из тепла на темную и стылую улицу. Его охватила дрожь, когда представил себе, что придется, таясь, как волк, бежать неизвестно куда, в неведомые земли, к чужим и незнакомым людям… Но и там жить в постоянном страхе, вздрагивая каждый раз при виде милиционера.

А здесь у него свой теплый угол, есть где приклонить голову, есть работа… и вот глаза девушки смотрят на него с такой теплотой и пониманием… Габэ хочется уткнуться в колени этой девушки и досыта наплакаться, как ребенку…

Он испугался снова: вот сейчас Люда заметит его смятение и тогда возьмет над ним полную власть… Габэ приник лбом к холодной спинке кровати и