Две Луны и Земля - Елена Щелканова

– Я пью чистую водку, – сказала Алиса, – без сока.

Она пила красиво. Парни уважительно переглядывались. Я выпила стакан водки с соком, залпом, как Алиса. Она, тем временем, выпила еще раз. Я чувствовала себя как-то странно, особенно, если пыталась встать. Я почему-то сразу садилась обратно, помимо своей воли.

Вдруг Алиса заплакала. Я никогда до этого не видела ее плачущей.

– Алиса, что случилось? Тебе плохо?

Она наклонилась ко мне и еле слышно прошептала:

– У меня СПИД.

– Алиса, как СПИД? Ты что?

Я тоже моментально заревела.

– Трусов, с базы отдыха, болен СПИДом, – горько всхлипнула она.

– И что? У тебя с ним что-то было?

– Я сдавала кровь ему на переливание. Теперь моя кровь – в нем, а у него СПИД, понимаешь?

Мой нетрезвый мозг попытался логически обосновать Алисину ошибку. Но водка с соком делала свое дело, я не смогла четко сформулировать логический вывод даже в своей голове, не то, что объяснить Алисе. От этого бессилия я еще сильнее заплакала. Мы обнялись и продолжили реветь вместе.

В это время одногруппники съели жаренную картошку и еще выпили. На раздолбанном магнитофоне играла песня «Нежный вампир» Наутилуса. Ко мне подошел еле живой Котик и пригласил потанцевать. Котика до этого дня я вообще никогда не замечала. Это был симпатичный добродушный паренек в стиле Backstreet boys по имени Костя. Конечно, герой не моего романа. Мне нравились личности трагические. Я с трудом встала и пошла с ним. Хотелось размяться. Пока я танцевала с Котиком, я краем заплаканного глаза осмотрела комнату. Вид одногруппников меня не порадовал. Во-первых я поняла, что они курят не только сигареты, во-вторых, я вдруг осознала, что из девушек нас с Алисой только двое, а все остальные – парни. К тому же из «Твин Пикса» я усвоила: где соединяются вместе ночь, алкоголь и наркотики, там материализуется неминуемое вселенское ЗЛО. Я уже видела себя выброшенной по частям в этот черный всепоглощающий лес и слышала взмахи крыльев сов на заднем фоне.

– Котик, – сказала я Котику прямо в ухо. – Уходим.

– Уходим! – пьяно кивнул Котик.

– Алиса, уходим, – шепнула я Алисе на ухо, не отпуская Котика, чтоб он не передумал.

– Да, да, – подтвердила Алиса, шмыгая носом.

Наша троица потянулась к выходу. Мы вытащили из кучи на полу свои куртки и спотыкаясь пошли по лестнице. На улице зверствовал мороз, нас окружала кромешная тьма.

– Котик, где ты живешь? – спросила я.

– Рядом, – кивнул всем телом Котик.

– Котик, мы к тебе, ладно? – я чувствовала, что до своего дома мы с Алисой в таком виде не доберёмся, да и транспорт, судя по темноте, уже не ходил.

Что-то в Котике обнадеживало и успокаивало, даже пьяным он казался домашним и безопасным, чего нельзя было сказать об остальных наших одногруппниках. Поэтому, мы взялись покрепче за руки и, шатаясь, пошли по этому страшному пустырю, а черный лес хищно смотрел нам в спину.

Когда мы дошли до дома Котика, я не чувствовала ни рук, ни ног. Меня колотил озноб, зубы стучали так, что я не могла говорить, но в голове было на удивление ясно.

В Котике я не ошиблась. Когда мы ввалились в квартиру, нам открыла заспанная, уютная мама. Дома было чисто, тепло и по-ночному тихо. Мама прикрыла рукой рот от ужаса, пьяный Котик, (видимо, впервые), и две абсолютно пьяные девахи с размазанной тушью на лице. Она быстро справилась с собой и захлопотала:

– Костенька, а куда девочек положим? На кухню?

– Ко мне! – широким жестом махнул Котик в направлении своей комнаты.

– Хорошо, хорошо, – засуетилась мама, – только сестренку не разбудите, пожалуйста!

Алиса продолжала все это время по-инерции всхлипывать. В какой-то момент ее плач перешел в икоту. Костя спал на детской, раздвинутой на максимум кровати, такой же как у меня, (видимо, как и я, всю жизнь). Мы свалились в эту кровать вповалку, не раздеваясь. Алиса продолжала икать. Дальше мы провалились в сон.

Проснулись мы с Алисой уже без Котика. Комнату заливало зимнее холодное утреннее солнце. Голова кружилась, тошнило. Алиса была зеленого цвета, с размазанной по лицу тушью.

– Ленк, слышишь?

– Чего?

– Птичка поет.

Я прислушалась. Действительно щебетала птичка.

– Точно!

– Думаешь птичка? Нет, не птичка, это Костя маме рассказывает, почему он пьяных девок домой привел.

Я вспомнила вчерашний вечер. Мне снова стало плохо.

– Алиса, у тебя что, правда, СПИД?

– Какой СПИД?

– Ну, ты сказала вчера, что у Трусова СПИД, и у тебя тоже.

– А! Да, нет у меня СПИДа. Ты что?

– А почему ты сказала, что есть?

– Да, я всегда, когда выпью водки, мне плакать хочется, а одной реветь перед одногруппниками как-то неудобно. Все бы поняли, что я напилась.

– Я с тобой не разговариваю! Как так можно?

– Ты только не забудь, что не разговариваешь!

– Вы проснулись? – в комнату вернулся Костя, он уже был свеженьким, умытым и утренним, хотя видно, что хорошенько с похмелья.

– О-о, – выдала Алиса, многозначительно хихикнув.

И тут я тоже заметила, Котик смотрел только на меня. Его глаза были полны обожания. В этих синих глазах сиял какой-то детский неподдельный восторг. Котик явно видел не меня после нетрезвой бессонной ночи, а что-то другое. Наверное, наше счастливое будущее, детишек и садик с астрами.

С того дня Костя полюбил меня самой романтической и пылкой любовью. А я, к сожалению, не могла ответить ему тем же. Каждый раз, когда я смотрела на него, я вспоминала зимнее солнечное утро, головную боль и пение попугайчика, который на кухне объяснял маме, почему он привел в дом пьяных девок.

Спекулянтка

Алисин папа при встрече, как обычно, спрашивал меня:

– Ну что, подруга, замуж не вышла?

– Нет, – отвечала я.

– А жених-то хоть есть на примете?

– И жениха нет.

«Ну, какой Котик жених?» – и в ушах песня попугайчика.

Видя, что замуж мы с Алисой не спешим, дядя Вася придумал нам новое занятие.

– Подруга, заработать не хочешь? – спросил он меня в тот день, после стандартного вопроса о