Особняк - Иезекииль Бун

несколько минут он услышал, как кто-то идет, а затем дверь по ту сторону барной стойки открылась. Бармен не удивился, увидев, что Билли сидит и ждет его. Он открыл дверь нараспашку, зашел в нее, а потом снова вышел, неся картонную коробку: она была достаточно тяжелая, и он закряхтел. Бармен поставил коробку на барную стойку напротив Билли, и тот услышал приятный звук ударяющихся друг о друга бутылок.

Бармен был стар – наверное, где-то под семьдесят. «На западе, – подумал Билли, – он мог бы надеть ковбойскую шляпу и сойти за своего». Жесткая кожа, изборожденная глубокими морщинами, густые седые подкрученные наверх усы. Он был некрупным, но казался крепко сбитым, и Билли готов был поспорить, что старик дал бы ему фору. Он щеголял в черных джинсах и поношенной форменной рубашке с рукавами, закатанными до локтя. Глядя на то, как бармен вынимает бутылки из коробки, Билли не мог не заметить узловатые мышцы на его предплечьях. «Нет, серьезно, – подумал он, – дайте парню пачку сигарет и посадите его на лошадь – просто ковбой Мальборо[73]».

Билли нервно потер большим пальцем шрам на ладони. Ему показалось, что палец обо что-то укололся, но он не смог отвести взгляд от того, как прямо перед ним расставляют бутылки с бухлом. Это было дешевое дерьмо без бренда. Он вспомнил, как столкнулся со своим однокашником Раджем в комнате отдыха первого класса в аэропорту Балтимора после встречи с Шоном. Хотел бы он увидеть реакцию ковбоя, попытайся Радж заказать здесь бокал 25-летнего Macallan. Он бы на это посмотрел. Такие напитки продают больше чем по сотне баксов за бокал.

Бармен закончил вынимать бутылки, а затем достал из-за пояса нож, чтобы срезать скотч и сломать коробку. Он толкнул коробку в конец барной стойки и стал методично наполнять бар. Старик бросил на Билли пару взглядов, но не потрудился взять заказ. Билли, в свою очередь, счел благоразумным промолчать. Наконец, после того как бармен в течение пяти минут расставлял стаканы под мурлыкающий аккомпанемент, в котором Билли узнал пение Хэнка Уильямса[74], он повернулся лицом к Билли.

– Дай угадаю. Пиво и шот?

– Звучит отлично.

Бармен потянулся за стаканом, твердой рукой опустил его в ведерко со льдом, чтобы наполнить, а затем поставил на стойку перед Билли. Он повернулся, открыл холодильник под барной стойкой, вынул банку лимонада, открыл ее и налил содержимое в стакан.

– Ну что ж, – сказал он, – придется обойтись этим, – подтолкнув стакан к Билли, бармен покачал головой. – И не смотри на меня разинув рот, как невинная овечка. Я алкоголиков за версту чую. Давно в завязке?

Билли понял, что неосознанно прощупывает жетон за два года трезвости через ткань джинсов.

– Откуда вы знаете?

Бармен пожал плечами.

– Рыбак рыбака видит издалека. Плюс, может, я и не подыгрываю Иглу в его планах причесать город, но это еще не значит, что я не знаю что к чему. Поговаривают, что никто не должен предлагать выпивку парню, работающему в особняке Игл. Я не знаю тебя в лицо, но в эту дверь обычно входят только те, кто не ошивается здесь постоянно и носит рабочие боты, не просто для красоты надетые. А значит, ты парнишка Игла. И хоть я и не хочу, чтобы он трогал «У Раффла», это еще не значит, что я не понимаю, какое это имеет значение для местных. Хорошая работа с хорошей зарплатой. Дети получают шанс поступить в колледж, все расходы оплачиваются. Мой внук планирует отправиться в какой-нибудь гуманитарный колледж в Мэне[75] и рад-радешенек. Нет уж, милок. Я не испорчу это ни за какие коврижки. Если Игл решит, что хочет разгуливать по городу голышом, засунув свой член в масленку, вместо того чтобы строить странный отель в своем особняке с привидениями, я и бровью не поведу, пока он спускает деньги на Уиски Ран. Так что можешь сидеть хоть до посинения, но я рад тебе сообщить, что лимонад – единственное, что ты от меня получишь. Хочешь выпить – придется тащить свою жалкую задницу в Кортаку, где тебя никто не узнает.

Билли поднял стакан с лимонадом. Он был газированный, и Билли смотрел, как пузырьки пробиваются на поверхность через лед.

– Я так понимаю, кокаинчику прикупить тоже не получится?

Ковбой в ответ наградил его широкой улыбкой и искренним смешком.

– Меня зовут Джин, – сказал он. – И прошу прощения, но я больше по части травки. И ей я с тобой тоже делиться не стану.

У Джина было крепкое рукопожатие, говорившее о том, что он может сломать руку при необходимости, но и без этого понятно, что он настоящий мужик. Оказалось, что, когда Джин не занимается баром, он работает на своей ферме.

– Занялся органикой, когда завязал с выпивкой, и это помогает мне держаться от нее подальше. Я работаю здесь допоздна, а пара коров и коз и несколько акров земли требуют раннего подъема. Рука меньше тянется к бутылке, когда знаешь, что нужно вставать в шесть, чтобы переделать все дела. Ферма небольшая, но всегда есть за чем поухаживать и что починить.

К удивлению Билли, лимонад оказался что надо. Он зашел в «У Раффла» с целью заказать пиво или джин, но лимонад был сладким, шипучим и приятно щекотал горло. Он вынул телефон и сфотографировал банку. Надо будет попросить Нелли прикупить парочку домой. Они говорили о фермерстве и о том, каково было Джину наблюдать за тем, какие трансформации происходят в Уиски Ран. Пока они беседовали, Билли выпил всю банку. Джин предложил ему еще одну и свежий стакан со льдом.

– Надеюсь, у тебя есть наличность, Билли. У Шона Игла нет открытого счета в моем баре. Как не было и у его отца, когда до этого доходило.

Билли потянул открывалку на банке с лимонадом, и та издала характерное шипение из-за газа; кубики льда затрещали и задвигались, когда он стал наливать напиток в стакан.

– Вы знали его отца?

Джин взял тряпку и протер барную стойку, хоть, на взгляд Билли, она и без того была чистой.

– Все верно, – сказал он. – Но не могу сказать, что мне нравился этот засранец. Может, поэтому я так уперся, когда Игл предложил мне выкупить бар. Я твердо верю в то, что яблочко от яблони недалеко падает. Мой род живет в Уиски Ран уже пять поколений, и, насколько я слышал, единственная разница между мужчинами рода Игл лишь в количестве денег, которыми они прикрывают свои грязные делишки. Да, Саймон Игл был настоящим сукиным сыном, и я не стесняюсь признаться в том, что слишком боялся его и поэтому не пытался ему помешать. Он оказался жестоким человеком, и у него была тяжелая рука. Пожалуй, мне бы следовало выдворить его отсюда, но тогда я и сам пил. Да и, как я уже говорил, осиное гнездо лучше не ворошить.

Билли осознал, что почесывает мягкий блестящий шрам на ладони. Он снова начал зудеть. Вот дерьмо. Он перевел взгляд на него и увидел, что оттуда выглядывает еще один черный волосок. Билли попытался ухватить его ногтями, но тот оказался слишком коротким. Как Нелли умудрилась пропустить его, когда снимала швы?

– Что вы имеете в виду, когда говорите, что он был жестоким? – он покачал головой. – Простите. Странный вопрос, но не найдется ли у вас пинцета? Джин опустился на колени, вынул из-под бара небольшую коробку с инструментами и начал в ней копаться.

– То же, что и все остальные. Он избивал жену. Избивал ребенка. Ввязывался в драки при любой возможности. Имел любовниц на стороне, и ходили слухи, что и с ними он был не особо нежен.

Он внезапно замолчал и уставился на Билли.

– Ты явился, чтобы доставить мне неприятности?

– Прошу прощения?

Билли только взял свой лимонад, но тут же поставил его обратно.

– Ты спрашиваешь, потому что тебе интересно или потому что собираешься что-то с этим делать?

Итак, Билли в итоге рассказал ему всю историю о том, как они с Шоном заперлись в хижине после выпуска, как они вместе работали над Eagle Technology и как их пути разошлись из-за Эмили.

Джин закряхтел.

– Я бы сказал, что в конце концов все всегда