Мой друг, покойник - Жан Рэй

— Итак, — сказал мистер Дув, — мы вас слушаем.

— Если вы говорите об исчезновении трех обезьян, простите, я исключаю мисс Руфь, она — добрая душа, мне сказать нечего, ибо Молли ничего не знает.

— Я склонен вам верить, — согласился мистер Дув, — но присутствующий здесь мистер Триггс разузнал, что она кое-что утаила от следствия.

Блоксон недружелюбно глянул на великого человека из Лондона.

— Ох уж эти детективы! — проворчал он. — Не люди, а демоны.

Триггс молчал и яростно курил трубку; он ничего не понимал и в душе проклинал своего друга.

— Мистер Триггс, — продолжил мистер Дув, — желает защитить Молли Снагг.

Демоном-искусителем был, как видно, мистер Дув, ибо попал в самую точку.

В голубых глазах Билла Блоксона сверкнула искорка радости.

— Правда? Это меняет дело. Если Молли ничего не сказала, то только со страха.

— А кого она боится? — быстро спросил мистер Триггс, впервые беря слово.

Блоксон испуганно оглянулся и тихим голосом произнес:

— Ее… Кого же еще… Леди Хоннибингл!

И Билл Блоксон заговорил.

Случалось, что Молли Снагг мучила бессонница, и тогда она вспоминала о женихе, который по ночам ловил рыбу в Грини. Сестры Памкинс всегда отличались крепким сном. Правда, иногда Молли слышала, как ворочается в постели Руфь, но служанка относилась к самой молодой из хозяек иначе, чем к другим, и совершенно не боялась ее.

В такие ночи Молли тайно покидала свой приют под крышей и, зная, какие ступеньки скрипят и потрескивают, бесшумно выбиралась на улицу. Через четверть часа она оказывалась на берегу Грини или в лодке Блоксона, и пару часов они нежно ворковали или строили планы на будущее.

В тот памятный вечер ночная беседа оказалась короче обычной, поскольку начал накрапывать дождик.

Она бегом возвратилась в магазин «У королевы Анны» и с привычной осторожностью отворила и затворила дверь. Остановилась в темном коридоре и прислушалась. Со второго этажа доносилось шумное сопение мисс Патриции. Молли с облегчением вздохнула и ужом скользнула к лестнице, массивные формы которой угадывались в темноте.

Ей надо было пройти мимо двери желтой гостиной.

Дверь по обыкновению была закрыта, но в ней светилось маленькое пятнышко — замочная скважина. Служанка застыла на месте то ли от удивления, то ли от ужаса. Но любопытство, свойственное всем дочерям Евы, пересилило страхи: она наклонилась и заглянула в скважину.

Поле зрения было небольшим, и в него попадала одна из ламп. Она едва освещала обычно пустующее кресло леди Хоннибингл.

Молли покачнулась, словно от удара в лицо.

Кресло красного велюра не было пустым — в нем сидела женщина с застывшим восковым лицом, которое обрамляли тяжелые черные кудри. На корсаже сверкали драгоценности.

Молли никогда не встречала этой женщины, но ее сердце томительно заныло при виде глаз незнакомки, устремленных на дверь с выражением холодной жестокости; еще немного и девушка поклялась бы, что горящий зеленым пламенем взор вот-вот пронзит стены и двери и обнаружит ее присутствие.

Не помня себя от страха, она бегом добралась до своей комнаты и закрылась на тройной оборот ключа.

Она не решилась открыться своим хозяйкам; но Руфь, заметив ее подавленное состояние, пыталась мягко расспросить ее.

— Ничего, мисс Памкинс, ничего, я немного разнервничалась, — пробормотала Молли. — Наверное, будет гроза.

Руфь не стала настаивать, но вечером наткнулась на служанку, которая рыдала, уткнувшись лицом в передник.

— Успокойтесь, Молли, — прошептала она, погладив ее по волосам.

И Молли, которую тяготила тайна и которая боялась новой ужасной ночи, доверилась Руфи Памкинс.

— Я видела леди Хоннибингл!

Лицо Руфи окаменело.

— Я видела ее в полночь — она сидела в красном кресле.

Руфь промолвила: «О, Боже!» — и удалилась.

Вечером разразилась гроза. Она длилась большую часть ночи, поэтому Молли Снагг не пошла на встречу со своим женихом, а с раннего вечера заперлась в своей комнате. Вскоре она заснула, и всю ночь ее мучили кошмары.

Наутро выяснилось, что сестры Памкинс исчезли.

…Билл Блоксон выбил трубку и сказал:

— Вот, что мне рассказала Молли, и, клянусь, больше она ничего не знает.

— Билл, — спросил мистер Триггс, — хм… Появление, хм… этой женщины в кресле и исчезновение сестер… Что вы об этом думаете?

Мистер Триггс заикался, будучи явно не в своей тарелке, но Блоксон ничего не заметил.

— Коли желаете знать мое мнение, — сказал он, — я вам отвечу. Это — привидение. Я родился здесь и не знаю никакой леди Хоннибингл ни в Ингершаме, ни в округе. Сестры Памкинс говорили о ней и верили в нее. Вот привидение и явилось.

— Чушь! — воскликнул мистер Триггс.

— Вовсе нет, — серьезно сказал мистер Дув, — наш друг Билл выдвинул гипотезу, которую можно защищать перед любым физическим либо философским обществом. Но в данном случае я не согласен с ней, хотя вам, мой дорогой Триггс, еще придется встретиться с подлинным привидением.

Все более и более недовольный Сигма проворчал:

— Злые дела легче всего объяснить вмешательством дьявола и призраков. Они ведут бесчестную конкурентную борьбу с полицией. Может, лучше поискать в другом месте или вовсе не начинать поисков. Если сестры Памкинс удрали, увидев одно из этих созданий, могли бы окружить свой отъезд меньшей тайной и оставить в покое вывеску.

— В ту ночь, — сообщил Билл Блоксон, — разразилась такая гроза, что многие дубы разнесло в щепки, дождь лил до самой зари, и по фасаду сестер Памкинс вода струилась потоками, но квадрат, который раньше прикрывала вывеска, остался сухим. Значит, ее сняли ранним утром, и не сестры, поскольку они скрылись ночью. Но это вряд ли имеет какое-либо значение…

Расставаясь с Биллом Блоксоном, мистеру Триггсу казалось, что он пожимает руку собрату, который лучше его разбирается в хитросплетениях вероятностей.