Мой друг, покойник - Жан Рэй

Вдруг Лавиния протянула дрожащую руку к окну.

— Что это… по пустоши словно бегут огоньки?

Тилли завопила от ужаса:

— Люди, лошади… Они там… «Существа»!

Триггс выскочил на крыльцо и с удивлением воззрился на странный спектакль.

Три смолистых факела горели зловещим рыжим пламенем, освещая группу людей в лохмотьях, с корзинами и посохами в руках. Они тащились за двумя скрипучими кибитками, которые с трудом волокли тощие клячи.

— Не бойтесь, — воскликнул детектив, — это — цыгане. Они стояли в долине и направляются в Миддлсекс! Я им скажу пару слов.

Предводитель, шедший впереди, узнал его.

— Мы уходим, — прокричал он, — здесь плохо… Уходите с нами!

— Что случилось? — спросил детектив.

— Дети видели Быка! — крикнула одна из женщин. — Он хотел унести мою крошку Типпи!

— «Существа» идут! — поддержала ее другая. — Мы их чувствуем… Там «Существа»! Надо уходить!

— Сэр, — сказал на прощание предводитель, — я вас предупредил, поскольку вы щедры и добры. Ничего больше я добавить не могу. Мы уходим! Уходите с нами или оставайтесь, если не дорожите жизнью.

Цыгане двинулись дальше. Триггс смотрел, как тает во тьме пламя их факелов, и вскоре они скрылись из глаз.

— Дороти! О, Дороти! — рыдала мисс Лавиния, когда он вернулся в дом. — Я боюсь за нее!

И тут тишь разорвал пронзительный вопль.

— Это — Дороти! — закричала Лавиния, падая на колени. — Боже! Защити ее!

Триггс с тревогой огляделся. Он жалел, что не захватил оружия. К счастью, среди смешных безделушек он углядел тяжеленную трость, обвязанную розовым бантом. Схватил ее, сдернул шелковую ленту и потребовал фонарь. Тилли подала небольшой кучерский фонарь с огарком свечи.

— Не двигайтесь с места, — приказал детектив испуганным женщинам. — Крик раздался в направлении противоположном тому, куда ушли цыгане. Я пошел.

Он не сделал и двадцати шагов, как ему показалось, что он очутился в пустоте: фонарь почти не помогал — бледный луч рисовал только желтый кружочек света у ног. Но боги услышали его безмолвную молитву — далекие дюны Миддлсекса зазолотились. Всходила луна.

Мрак немного рассеялся, и Триггс различил треугольники карликовых хвойных деревьев и темные массивы черной калины. Раздался новый истерический вопль, за которым последовал ужасающий рев.

— Бык! — пробормотал Триггс, и в висках заломило, словно от ледяного компресса.

Один из рогов полумесяца выглянул из-за вершины дюны, и Сигма увидел чудовище, застывшее шагах в двадцати от него.

Триггс различил громадную бычью морду с рогами, вонзающимися в небо. Толстая кожа мощными складками спадала вниз, две толстенных человеческих руки сжимали стонущее тело.

Окажись у Триггса револьвер, он, будучи плохим стрелком, промазал бы мимо чудовищной тени, но у него в руках было оружие, которым бывший полицейский владел виртуозно — палка. Мистер Триггс навострился в упражнениях с палкой на обязательных курсах оборонительной гимнастики полиции, и его даже отметили наградой.

Прикинув расстояние, он бросился вперед.

Когда чудовище заметило бывшего полицейского, у него не оставалось времени на нападение, а потому оно заняло оборонительную позицию, опустило рога, выронило в траву добычу и вытянуло вперед громадные черные кулаки.

Сокрушительный удар в бедро, резкий тычок острием в живот и сильнейший удар по морде тут же сломили сопротивление ужасного противника.

Испуская жалобные крики, он ударился в бегство, но Триггс не желал упускать добычу.

— Сдавайся! — закричал он.

Существо неловкой трусцой ковыляло к рощице, надеясь скрыться там от преследователя.

Триггс настиг беглеца, когда бычья морда с рогами сползла на мощное плечо. Трость описала широкую дугу, и чудовище рухнуло на землю.

Луна взошла над дюной, словно желая разделить с детективом сладость победы.

— Ну, бандюга! — закричал Триггс. — Покажи-ка свою грязную рожу!

Он яростно потрясал палкой, а жертва жалобно стонала. Ногой Сигма откинул в сторону осклизлую коровью шкуру.

— Боже мой, где-то я видел это лицо, — проворчал он, склоняясь над толстяком, по лбу которого струилась кровь.

— Не притворяйтесь мертвецом, дружок. У вас такой же крепкий череп, как и у быка, с чьей помощью вы пугали людей! Встать!

— Не бейте, я сдаюсь, — простонал голос.

— И правильно делаете! Встать! Идите вперед… и не вздумайте ничего выкидывать, а то получите пулю.

— Ради бога, не стреляйте! Я иду… ох, как вы меня отделали! Я хотел всего-навсего пошутить!

Триггс сложил руки рупором и позвал:

— Сюда, мисс Чемсен! Сюда, Тилли Бансби!

Вскоре на пороге «Красных Буков» появилось два огонька.

— Мисс Дороти здесь!

Мисс Дороти уже встала на ноги, но говорить не могла и показывала на распухшее горло.

— О! Он хотел вас задушить, — вскричал Триггс. — Его песенка спета.

Последнее слово в ночном приключении осталось за Тилли Бансби.

Преодолев ужас, она подошла к побежденному, который, опустив голову, стоял и ожидал приказа победителя.

— Фримантл! — крикнула она. — Мясник! Каналья, а мы ведь были его клиентами.

И влепила ему пощечину.

Мистер Чедберн, старый доктор Купер и Сигма Триггс втроем сидели в громадном кабинете мэра. Речь держал мэр:

— Поздравляю, мистер Триггс. Кстати, я не ожидал ничего иного от бывшего инспектора Скотленд-Ярда.

— Хм, — с неловким видом начал Триггс, — я не… я благодарю вас, мистер Чедберн.

— Просто Чедберн, — прервал его мэр. — Я собрал вас не только ради того, чтобы воздать хвалу. Благодаря вам ужаса Пелли больше не существует. Вы пришли и победили. Фримантл развлекался, разыгрывая людей таким ужасным способом…

— Простите, — тихим голосом вмешался в его речь Триггс, — мисс Дороти Чемсен едва не лишилась жизни; следы на ее шее видны до сих пор. Думаю, бандит был жесток и с цыганскими детишками, которые табором проходили по Пелли.

Мистер Чедберн жестом остановил его.

— Этим бродягам запрещено останавливаться на Пелли и даже просто пересекать ее; кроме того, жалобы не поступало, преступление не зарегистрировано. Этому негодяю Фримантлу нет прощения, но я берегу репутацию Ингершама и спокойствие его обитателей. Стоит заговорить о происшествии, как на город обрушится ядовитая стая лондонских репортеров. Я не желаю их нашествия.

— Им будет трудно помешать, — заметил Триггс.

— А вот и нет, Триггс. Я заткну рот своим людям; они меня хорошо знают и понимают, что у меня в руках немало средств заставить молчать самых болтливых.