Токсичный компонент - Иван Панкратов

– Я потом сам принесу, ждать не надо, – сказал он в ответ. Санитарка, так и не издав ни звука, повернулась и исчезла в сумраке коридора. – Можно выходить, – сказал он, вновь закрывая дверь на ключ.

Кира не заставила звать себя дважды. Она вышла, держа в одной руке початую бутылку коньяка из верхнего шкафа, в другой два коньячных фужера. Судя по всему, правая рука, на которой был пластырь, у неё уже почти не болела – бутылку она сжимала крепко и уверенно. Максим недовольно покачал головой, сразу отказываясь от алкоголя.

– А я выпью, – подмигнула она Добровольскому. – Всё сама, всё сама…

– Там где-то шоколад… – начал было Максим, но Кира отказалась от этого предложения. – Ну, нет так нет.

Она налила себе чуть ли не полбокала, со стуком поставила бутылку на стол и посмотрела на Максима так, словно готовилась произнести речь. Пару раз она набирала воздух в грудь, чтобы начать говорить – и оба раза разочарованно качала головой, не найдя слов. В итоге она просто шумно, по-мужски, выдохнула и в три глотка опустошила фужер.

– Ни фига себе, – уважительно произнес Максим.

– Не одобряешь? – поморщилась она, нюхая своё запястье. – Отличные французские духи, между прочим. А коньяк подвёл, конечно… Палёнка?

– Да кто ж его знает, – пожал плечами Добровольский. – Но пока никто не умер. Бутылка-то, как видишь, уже начата.

– Иди сюда, – властно и немного дурашливо позвала его Кира, протягивая к нему руки. Когда он подошёл, он обняла его за шею, прижавшись всем телом, и положила голову на плечо. Добровольский погладил её по волосам, по спине, немного отстранил и посмотрел в глаза.

– Что-то случилось?

– Я так понимаю, что выписка Егора случится уже очень скоро, – ответила Кира. – И это всё – закончится.

Максим молчал. Он мог, конечно, начать рассуждать о возможностях встреч и в будущем, но это было как-то пошло и тоскливо.

– Беру свои слова обратно, – неожиданно сказала Кира. – Коньяк хороший.

– Так неудивительно. Граммов сто без закуски.

– Ах, оставьте, граф, – усмехнулась она. – Не в первый раз.

– Я в первый вижу. – Он положил руки Кире на талию. – Не представлял, что ты так можешь.

– Теперь представляешь. – Было заметно, что хмелеет она прямо на глазах. – Так, пора расстилать постель.

Кира прошла к шкафу и достала все необходимые принадлежности с полки, на которой с торца поверх наклеенного белого лейкопластыря была написана фамилия Максима.

– Можешь пока историей болезни заняться, – указала она на стол, прижимая к себе одеяло, подушку и простыню. – А я тут сама разберусь.

Добровольский согласился с ней, сел за компьютер, нашёл похожую историю и, используя её как шаблон, стал быстро печатать. За его спиной Кира убирала с дивана большие подушки, выкладывая из них башню на одном из столов у окна и напевая «О, боже, какой мужчина…».

Первичный осмотр дежурного хирурга написался как-то сам собой, быстро и без особых сложностей. Максим лишь на пару секунд задумался над формулировкой диагноза, а потом решил не скупиться и вывалил туда и остеомиелит, и гнойный артрит, и свищ, и контрактуру.

– Гулять так гулять, – вслух сказал он, отправляя файл на печать.

– Что там такого интересного? – поинтересовалась Кира, расправляя складки на постельном белье – в этом она была педантом, и никакой алкоголь не мог ей в этом помешать. Когда Добровольский впервые увидел натянутую чуть ли не до звона простыню и спросил об этом, Кира ответила:

– Привычка. Никаких складок, для мужа они опасны. Не заметишь, как появится какая-то потёртость или, не дай бог, пролежень…

Максим согласно кивнул, но очень чётко запомнил, что постель ему Кира расстилает, как собственному мужу.

– Молодой наркоман, – ответил он на её вопрос. – Врёт матери, будто не употребляет, а сам довёл себя до такого состояния, что в гроб краше кладут. А она к нему: «Сыночек, лечись, всё будет хорошо». Верит в сказки. Жалеет. Но по ней видно, устала она так, что готова к любому исходу. И не поймёшь, что для неё лучше – чтобы он жил или чтобы…

– А он и умереть может?

– Конечно. – Достав из принтера лист, Максим расписался на нём и вложил в историю болезни. – У наркоманов чаще всего век недолог. Или передозировка, или сепсис. Кто проживёт чуть подольше – у тех цирроз от гепатитов.

Кира помолчала, задумавшись о чём-то, а потом бросила подушку на диван и зачем-то посмотрела на часы.

– Может, ещё? – и она, подойдя к Добровольскому, взяла с его стола пустой фужер.

– А не многовато ли?

– Почему нет? – пожала она плечами. – В прошлый раз, когда ты пил, у меня разрешения не спрашивал. А сегодня у меня настроение напиться. Раз ты не поддерживаешь – извини, буду в одного.

Максиму это не очень понравилось, но он не стал препятствовать. Кира налила себе ещё, на этот раз несколько поменьше, и не поленилась отломить кусок шоколада. Тяжело вздохнув и в очередной раз зачем-то посмотрев на часы, она очень по-мужски, одним движением опрокинула в себя спиртное.

– У тебя график, что ли? – спросил Добровольский.

– В каком смысле график?

– Пьёшь и на часы смотришь.

Кира хмельным взглядом посмотрела на Максима и рассмеялась.

– Наблюдательный… Смотрю, сколько времени прошло, как Егор феназепам принял. Мне так спокойнее.

– Как – так?

– Когда я знаю, что он спит. А то, знаете ли, Максим Петрович, совесть… Совесть ещё никто не отменял. А вдруг, когда муж спит, вообще измена не считается? Было бы просто замечательно.

– А тебе надо, чтобы не считалось? – уточнил Максим.

– Мне надо, чтобы ты вопросов про это не задавал, – вдруг довольно грубо ответила Кира. Она не спешила ставить пустой фужер на стол, словно примеряясь к бутылке. Добровольский заметил это, убрал коньяк в бытовку, поставив бутылку на самый верх шкафа, откуда Кира не смогла бы её достать. Ему сейчас надо было уйти в гнойную хирургию на несколько минут – и он не хотел застать потом женщину в невменяемом состоянии с пустой бутылкой в руках. А судя по всему, намерения у капитана юстиции были самые серьёзные.

– Я тебя закрою, – сообщил он, взяв историю болезни. – Отнесу и сразу назад. Городской телефон не брать, к двери не подходить.

– Слушаюсь, товарищ хирург, – отдала воинское приветствие Кира. – Мне вас в каком виде встречать?

– Ну, в трезвом уже не получится…

– Я имела в виду – в какой форме одежды?

– В минимальной, – улыбнулся Максим. – Если ты раньше в погонах не заснёшь.

Кира опять посмотрела на часы и слегка заплетающимся языком проговорила:

– Не дождётесь, товарищ