Проблеск истины - Эрнест Хемингуэй

— Человек о твоем благе печется, а ты его праведником ругаешь.

— Ладно, хватит.

— Ты обычно такой осторожный, все меры принимаешь, какие нужно и не нужно. А иногда, бывает, вообще о безопасности не думаешь.

— Потому что меры безопасности могут спровоцировать противника. Или спугнуть. Я всегда смотрю по ситуации.

— Особенно когда уходишь один на ночь глядя.

— Рядом с тобой всегда кто-то остается, и оружия в лагере хватает. Ты без охраны не сидишь.

— Но ты-то зачем ходишь по ночам?

— Мне надо.

— Почему?

— Потому что времени остается мало. Кто знает, когда мы в следующий раз сюда выберемся. И будет ли следующий раз.

— Я за тебя волнуюсь.

— Когда я ухожу, ты спишь, когда возвращаюсь, тоже спишь.

— Не всегда. Иногда щупаю кровать, а тебя нет.

— Я обычно жду, пока взойдет луна. А луна сейчас всходит поздно.

— Тебе действительно важны эти прогулки?

— Очень, дорогая. И я всегда оставляю с тобой охрану.

— Зато с собой никого не берешь.

— Это уже будет не то.

— Глупости, вот что. По крайней мере не пьяный ходишь?

— Нет, конечно. И моюсь перед выходом, и львиным жиром растираюсь.

— Хоть на том спасибо. Вода, наверное, по ночам жутко холодная?

— Там все холодное, разницы не чувствуешь.

— Давай я тебе выпить принесу. Чего тебе хочется? «Гимлет» пойдет?

— Вполне. Или кампари.

— Я нам обоим по «Гимлету» сделаю. Знаешь, что я хочу на Рождество?

— Увы, не знаю.

— Может, не стоит тебе говорить? Я боюсь, это слишком дорого.

— Если денег хватит, то нормально.

— Я хочу увидеть Африку, понимаешь? По-настоящему увидеть. А то уедем домой и ничего не посмотрим. Я хочу слетать в Бельгийское Конго.

— А я не хочу.

— Ну почему ты такой безынициативный? Дай тебе волю, всю жизнь на одном месте просидишь.

— А чем тебе не нравится это место? Ты знаешь что — нибудь лучше?

— Нет. Но есть места, где мы еще не были.

— Мне кажется, лучше оставаться на одном месте, с полным погружением, а не метаться туда-сюда.

— Но мне хочется побывать в Бельгийском Конго! Разве я не имею права посмотреть место, о котором слышала всю жизнь, тем более что мы от него в двух шагах?!

— Положим, далеко не в двух.

— Ну, долетим на самолете! Пусть это будет авиаэкскурсия.

— Послушай, дорогая. Мы с тобой Танганьику от края до края пересекли. И равнину Бохоро ты посетила, и реку Руаха посмотрела.

— Да, здорово было.

— И поучительно. Также, как и Мбея, и Южные Высоты, где ты тоже побывала. И в горах ты жила, и на равнине охотилась, и здесь, у подножия вершины, и в рифтовой долине за Магади, и везде, чуть ли не до самого Нартона.

— А в Бельгийском Конго не была.

— Не была. Ты правда хочешь такой подарок на Рождество?

— Очень! Если это не слишком дорого. И не обязательно лететь сразу после Рождества. Можем повременить немного.

— Ну, спасибо.

— Ты даже не отпил ничего.

— Извини.

— И вообще, это некрасиво, когда даришь человеку подарок, а сам дуешься.

Я пригубил восхитительный неподслащенный напиток с привкусом лайма и подумал, что никуда не хочу отсюда уезжать.

— Не возражаешь, если мы вершину с собой возьмем?

— Там своих вершин хватает. Лунные горы, помнишь?

— Да, читал. И фотографию видел в журнале «Лайф».

— В африканском выпуске?

— В африканском выпуске. Тебе когда в голову пришло? Насчет Бельгийского Конго?

— Перед Найроби. Ну чего ты? С Уилли пообщаешься. Вы же любите вместе летать.

— Ладно, ладно. Уилли будет здесь через день после Рождества. Тогда и спланируем твою экскурсию.

— Полетим, когда хочешь, никакой спешки. Заканчивай сперва свои дела.

Я постучал по дереву и опрокинул в рот остатки коктейля.

— Какие планы на сегодня?

— Не знаю, хотела побездельничать, пописать в дневник. Может, вечером куда-нибудь съездим.

— Замечательно.

Подошел Арап Майна, и я спросил его про обстановку на первой маньятте. Хищников было двое, доложил он, лев и львица, что не совсем обычно для этого времени года, и общий урон от них составил пять голов, плюс еще львица подрала человека во время последнего визита, когда звери перелезли через колючую бому; его жизнь вне опасности.

В тех местах никто не охотится, думал я, и передать предупреждение через Джи-Си я не смогу, пока мы с ним не увидимся, так что придется отрядить Стукача, чтобы тот оповестил людей о хищниках. Львы, вероятно, будут двигаться вниз по склону и в конце концов доберутся до нас, а может, уйдут к Амбосели, и тогда я подам рапорт Джи-Си и пусть он сам разбирается.

— Полагаешь, они еще вернутся на ту маньятту?

— Нет! — Арап Майна покачал головой.

— На вторую маньятту тоже они напали?

— Нет.

— Сегодня я поеду в Лойтокиток за бензином.

— Может, там узнаем что-нибудь новое.

— Может быть.

Я вернулся в палатку: задний полог был поднят, и Мэри сидела под ним с книгой.

— Дорогая, надо съездить в Лойтокиток. Поедешь с нами?

— Не знаю. Спать что-то хочется. Почему тебе вдруг приспичило ехать?

— Арап Майна сообщил о двух львах, что безобразничают в округе. Да и бензин для грузовика надо взять.

— Хорошо, сейчас проснусь, почищу перышки, и поедем вместе. Шиллинги у нас остались?

— Мвинди сейчас принесет.

Мы проехали через местность под названием «парк» и вырулили на дорогу, ведущую к вершине, отметив по пути двух красивых самцов томми, что всегда паслись рядом с лагерем.

Мэри сидела сзади с Чаро и Арапом Майной, а Мвенги расположился в кузове на коробках. Мне было не по себе. Мэри сказала, что мы полетим, когда я захочу, а мне хотелось после Нового года пробыть в лагере по крайней мере недели три. Да и потом было чем заняться. Я знал, что наше место — лучшее из всех, где я когда-либо был, и жизнь моя интересна, хотя и не без осложнений, и каждый день я учусь чему-то новому; и меньше всего на свете мне хотелось срываться и лететь невесть куда через всю Африку. Ладно, разберемся, думал я, время есть.