Пардес - Дэвид Хоупен

Джио швырнул пылесос на пол.

– Что ты сказал, Дэвис? Через губу со мной разговариваешь? Борзеешь?

– Mea culpa, Джио. – Дэвис примирительно вскинул руки. – Но к чему эти непристойности?

Джио бросил на пол резиновые перчатки.

– Расхаживаешь здесь, вытворяешь что вздумается? Так вот что я тебе скажу, говнюшонок, если ты воображаешь, будто…

– Послушай, – Дэвис повернулся спиной ко мне, наставил на Джио палец, – ты не имеешь права так разговаривать с учащимися. Мой отец…

Джио, не прерывая нотацию Дэвиса, еле заметно кивнул на баночки возле раковины. Я недоуменно вытаращился на него, и тут до меня дошло, что означает эта мимика. Сколько ни подмигивал мне Джио, я никак не мог решиться, но в конце концов, представив, как огорчится мать, поменял баночки местами. Дэвис как раз закончил с проповедью и схватил ближайшую к нему.

– Окей, окей, ты прав, Дэвис, очень прав, а теперь проваливай, да?

– Да, ладно. – Дэвис глубоко вздохнул, в руках у него была моя баночка. – Благодарю покорно, я ухожу. – И удалился, мурлыкая себе под нос очередную гарвардскую балладу.

– А этот чувак не настолько умен, как говорят. – Джио заглянул под дверь кабинки – убедиться, что мы одни.

– Джио, я не понимаю.

Он отмахнулся:

– Бери баночку и иди уже. У меня плохое зрение. Катаракта. Я ничего не видел.

– Серьезно, как ты…

– Господи. – Он схватил баночку. – Помнишь ту историю, которую рассказывают раввины? Потоп, чувак молится, к нему подплывают лодки, но он отказывается, ждет, ждет и в конце концов тонет? Попадает в рай и спрашивает Бога: почему Ты мне не помог, я ждал Тебя, я отсылал прочь лодки? А мораль – совсем как в жизни – такова: не надо тонуть в собственной моче. Намек понял? – Он сунул мне баночку, я неохотно взял теплую желтую жидкость Дэвиса. – Ни слова, окей? Иди отдай и бегом в класс. – Он выругался – кажется, по-итальянски. – Они думают, я не слушаю, но старый Джио слушает. Когда приплывает лодка, садись в нее и не задавай вопросов. – Он выпроводил меня из туалета и захлопнул дверь.

* * *

В субботу вечером Донни пригласил нас на день рождения. После случившегося на рассветном миньяне его не выпускали из дома, но на этот раз родители сжалились и разрешили устроить скромную вечеринку на заднем дворе – с условием, что придет только баскетбольная команда. Подали торт и мороженое. Под испытующими взглядами Силверов мы слонялись вокруг бассейна, делая вид, будто никогда не были у Донни. (“Какой красивый у вас дом, миссис Силвер, – к ужасу Донни, воскликнул Оливер едва ли не с порога. – Все оформлено с таким вкусом. Даже не верится, что я никогда у вас не был!”) Праздник не продлился и двух часов.

На вечеринке мы не наелись, и Эван предложил заехать в израильское кафе, где подавали питу, оно работало допоздна. Кафе – маленькое, на два столика, – пряталось в глубине запущенного торгового комплекса. Рядом ютилась лавка с мутными окнами, над входом горела вывеска: “ЭКСТРАСЕНС: ГАДАНИЯ И ПРЕДСКАЗАНИЯ”.

– Даже удивительно, что такое место работает, – произнес Амир, набив рот шаурмой. – Почему городские власти его не закрыли?

У Оливера изо рта капала тахини.

– А чего им его закрывать? – Вытереть губы салфеткой он не удосужился. – Это законный бизнес.

– Ага, – Ноах рассмеялся, – ничем не хуже того борделя в Ки-Уэсте, куда ты хотел зайти.

Амир молча откусил еще кусок.

– И там, и там ты платишь за то, чтоб тебя поимели.

– Мило и вдобавок умно. – Оливер проверил телефон. – Ты, часом, не в МТИ поступаешь?

Эван отодвинул тарелку на середину стола:

– Хрен с ним. Давайте попробуем.

Я нахмурился:

– Что попробуем?

– Зайдем к экстрасенсу. – Эван рассеянно вертел ножик. – Интересно же.

– Ну еще бы. – Амир наблюдал за движением ножика. – Тебе и Красное море расколоть интересно, так что экстрасенсы явно по твоей части.

Эван взглянул на часы:

– Да ладно вам, сейчас даже двенадцати нет. Чем еще заниматься?

Оливер убрал телефон в карман:

– Отлично, я за. Все равно Джемма только что отменила встречу.

Ноах подбирал остатки баба гануша.

– Джемма?

– Мы с ней мутим.

– С каких пор?

Оливер пожал плечами.

– Романтик нашего времени, – заметил Амир.

– Я полагал, это звание принадлежит Дрю, – ответил Оливер.

Эван положил ладонь на стол и принялся медленно тыкать ножом между растопыренными пальцами.

– Идену и кому?

– Ты же вроде путаешься с Гросс, Дрю? – уточнил Оливер.

– Чувак, – сказал Ноах, – успокойся.

Оливер поднял руки в знак протеста:

– Чего? Простой вопрос.

– Значит, надо было сформулировать иначе, – пояснил Ноах. – И вообще это не твое дело.

– Извини. Дрю, ты же сейчас встречаешься с мисс Гросс?

Я не знал, что ответить, неопределенно мотнул головой и допил “Спрайт”.

– Раз уж мы разрешили этот важный вопрос, – произнес Эван, все быстрее тыкая ножом, – тогда пошли?

– Иисусе, – Амир поежился, – может, хватит уже? Меня страх берет даже смотреть на это со стороны.

Эван увеличил скорость и в конце концов задел мизинец зазубренным острием.

Ноах вздрогнул.

– Черт, тебе больно?

– Ничего страшного. – Меж мизинцем и безымянным пальцем Эвана выступила кровь.

Мы набились в джип – вокруг не было ни души – и достали заначку Оливера. “Y100”, называвшая себя “первой радиостанцией хитов в Майами”, передавала Канье. Окна затуманились. Вдалеке горели красные фонари.

Закончив, – мрак чуть искривился – мы направились к экстрасенсу. Над дверью стукнули бусины, оповещая о нашем приходе. В приемной стояла почти непроглядная тьма, светился только экран компьютера, отражаясь в зеркале позади стола. Слабо пахло жухлыми цветами и дымом благовоний. За столом под зеркалом сидела женщина. Загорелая, весноватая, с огрубевшей кожей. На столе возле компьютера лежал тюрбан.

Эван обратился к женщине:

– Вы открыты?

Она подняла глаза и выругалась; язык был похож на румынский.

– Вы меня до смерти напугали. – Мы подошли ближе и увидели, что она в наушниках. Женщина сняла их и надела тюрбан. – Извините. Я работала.

– Вы смотрите “Офис”, – сказал Оливер.

– Вообще-то я изучаю астрологию.

– Да я же вижу в зеркале Стива Карелла.

Она снова выругалась, уменьшила вкладки на экране.

– Ну и что, смотрю. Поздно уже. Вы пришли погадать? Я закрываюсь в час.

– На вывеске сказано, что в два, – сказал Эван.

– Я сегодня устала, так что… Давайте погадаю, только быстро. Согласны? Отлично, садитесь за стол. Ты, силач, – она указала на Ноаха, – принеси оттуда стул, и будет пять. Замечательно.

Ноах притащил стул, мы расселись перед нею. Вблизи было видно, что ногти у нее накрашены черным лаком. В ушах огромные кольца, на шее длинные нитки фальшивого жемчуга. Натальные карты, хамсы, амулеты от