Как читать книги - Моника Вуд

– Да-а… – Вайолет упала в объятия Доны-Лин и разрыдалась.

Харриет посмотрела на Фрэнка. Он выглядел подавленным.

– Мужчины – свиньи, – объявила Дона-Лин. – Но не вы, Итан.

Харриет старалась растягивать мгновения, старалась просто быть здесь и сейчас. Время одновременно и неслось, и тянулось. Вайолет вытерла глаза, и теперь уже ее рука лежала на плече Доны-Лин, и Харриет вспомнила, как женщины в Книжном клубе хвалили стихи друг друга.

– Мы по тебе скучали, Синди Лу Ху, – размазывая слезы, сказала Дона-Лин. – Ты всегда охренеть как хорошо ко всем относилась. – Она оглядела всех пытливо-смиренным взглядом. – Представляете, можно ходить по городу насквозь промокшей, в голубой робе наизнанку, а никому и дела нет. Ну что за люди, черт возьми! – Она с усилием встала, вернулась в кресло Лу, прикрыла глаза. – Мне у вас очень нравится, Буки. Понимаете, здесь спокойно.

Прошло еще какое-то время – сколько, Харриет сказать не могла. Присутствие Фрэнка успокаивало ее. У нее не возникало ни ощущения тревоги, ни желания немедленно предпринять что-то. Все, что ждало их впереди, казалось сейчас бесконечно далеким и чужим.

В комнату не спеша прошествовал кот, снова запрыгнул на колени к Доне-Лин. Гостиную заполнило умиротворенное мурлыканье. Вот и хорошо, они просто послушают.

– Может, мне здесь пожить? – наконец сказала Дона-Лин. – Я могу вам по дому помогать. Могу за котом присматривать и все такое. Даже сготовить чего могу. А еще петь.

– Солнышко, у тебя кровь, – сказала Вайолет.

Дона-Лин посмотрела на свою руку. Тыльная сторона ладони была вся в бисеринках крови. Наверное, порезалась о терновник или колючую проволоку.

– Ничего, мне не больно.

– Дона-Лин.

– Буки, я знаю, – глядя в потолок, сказала Дона-Лин. – Но я так устала. Боже мой, Буки, как же я затрахалась.

Снова тишина, снова время несется-тянется. Харриет поглядывала на Фрэнка, чтобы напоминать себе о нем. Он думал. Она это видела.

– Когда выйду, – пробормотала Дона-Лин, – я первым делом позвоню дочери, и она сразу сорвется.

Несколько мгновений все молчали.

– Когда выйду, – сказала Харриет, – я первым делом достану из духовки ужин, пока весь дом не сгорел.

Дона-Лин чуть улыбнулась.

– Ваша очередь, Итан.

– Я не знаю, о чем вы, – тихо сказал Фрэнк.

– Надо выбрать что-то простое, обычное, – объяснила Дона-Лин, чуть оживившись. – Но в то же время недоступное сейчас.

– Ясно, – кивнул Фрэнк.

Дона-Лин изучала его, и пока Харриет раздумывала, свяжет ли она его голос со стихотворением про туфли, Олли выбрался из-под куртки Фрэнка и порхнул по комнате.

– Что за черт!

Дона-Лин взвизгнула, пригнулась и закрыла голову руками, кот умчался прочь. Олли зигзагом облетел комнату и уверенно спустился туда, где только что сидел кот. Дона-Лин окаменела от ужаса. Уперев подбородок в стиснутые кулаки, она смотрела, как Олли вышагивает взад-вперед у нее на коленях.

– Что это? – сквозь стиснутые зубы выдавила она. – Что это, мать вашу?

– Это Олли, – ответила Вайолет. – Мой коллега.

Дона-Лин уставилась на нее и заметила лабораторный халат, который торчал из-под куртки Вайолет.

– Я работаю у ученого, занимающегося птицами, – объяснила Вайолет.

– Ух ты.

– Точнее, работала. До сегодняшнего дня.

– О-о, Вайолет. Это он и был?

Вайолет кивнула.

– Ну и хрен с ним, – сказала Дона-Лин. – А эта тварь кусается?

– Он душечка, – заверила ее Вайолет, вставая, чтобы взять Олли. – А ты спасла меня, ты это понимаешь? Когда меня посадили, я думала, что умру, но ты на Общем собрании затеяла петь свои смешные песенки, – нежно снимая птицу с колен Доны-Лин, сказала она.

Дона-Лин хмыкнула:

– Хорошее было время.

– Ага.

Олли какое-то время посидел у Вайолет, но потом замахал крыльями и перебрался обратно к Фрэнку, который так и не сдвинулся с места. Он ждал. Харриет подмечала, как он наблюдает за Доной-Лин, и видела то же, что и он: замызганную, отчаявшуюся, слабую женщину, целиком зависящую от них.

Дона-Лин подалась вперед, как будто хотела встать, но не встала. Возможно, просто не могла. Ее начало трясти – то ли от облегчения, то ли от шока, то ли от холода, трудно сказать. Было видно, что она замерзла, что много времени провела под открытым небом, что она на пределе.

Фрэнк заговорил – тем же тихим, будничным голосом:

– Мы могли бы переговорить на кухне?

– Буки, полицию не вызывайте, – попросила Дона-Лин.

– Не вызовут, – сказала Вайолет.

– Пусть слово дадут.

Вайолет взглянула на Харриет, которая вдруг почувствовала себя Книжной дамой, чья обязанность – творить порядок из хаоса, спокойствие из бедлама.

– Пока не вызовем, – сказала она. – Обещаю.

Дона-Лин откинулась на спинку кресла Лу и закрыла глаза.

Вслед за Фрэнком Харриет прошла в ярко освещенную кухню, и это было как выйти из темного кинозала, жизнь обрушилась на нее во всей своей реальности.

– Что будем делать, Фрэнк? – надев варежки-прихватки, спросила Харриет. – Она беглая преступница.

– Положение, надо признать, затруднительное.

Он по-прежнему был спокоен, и его спокойствие передавалось ей. Вот Лу уже в деталях отчитывался бы копу, четко, шаг за шагом описывая события вечера. А после того, как он все разложил бы по полочкам, они отправились бы спать.

В кухне появилась Вайолет, лицо мокрое от слез.

– Ее дочь не собирается приезжать.

– Я тебя люблю. – Олли перепрыгнул с плеча Фрэнка к ней.

Харриет вызволила из духовки разогревавшуюся там паэлью.

– Слушайте, мы все же должны куда-нибудь позвонить.

– Бедолага в ужасном состоянии, – сказал Фрэнк. – Не хотелось бы в таком виде отправлять ее обратно.

– Я могла бы на какое-то время взять ее к себе, – оглянувшись на гостиную, предложила Вайолет.

– Только этого не хватало. – Харриет поставила сковороду на плиту. – Разрешите напомнить вам, что мы втроем в эту самую минуту совершаем преступление.

Вайолет вопросительно посмотрела на Фрэнка.

– Не думаю, что по сути это так, – сказал он.

– По сути, это так, – окончательно взяв себя в руки, не согласилась Харриет. – Мы содействуем, или соучаствуем, или укрываем, или как там еще. В общем, мы преступники. – Она все еще была в прихватках, что несколько снижало авторитетность ее высказываний, поэтому она их стянула и бросила на стойку. – А начался вечер с кражи птицы, если вы вдруг забыли.

Фрэнк обдумал ее слова.

– Это твой дом. Если здесь кого-то и укрывают, вину на себя возьмем мы с тобой. Вайолет чиста, и живет она в другом районе.

Он скрестил руки на груди, расправил плечи – у него были замечательно широкие плечи. Во всей его манере держаться читалась уверенность.

– Фрэнк, – сказала