Камбэк - Лили Чу

– Ладно. Идем.

Она хлопает в ладоши.

– Но сначала шопинг.

37

Хана потягивает кофе, пока я разминаю плечи, ноющие от боли, потому что мне пришлось тащить на себе десятка два пакетов с покупками. Я сижу спиной к окну, чтобы не видеть огромный билборд с изображением музыкантов StarLune в джинсах и белых футболках. Джихун преследует меня все утро, появляясь на бутылках с напитками, средствах по уходу за кожей, портативных вентиляторах для лица и цифровых рекламных экранах. Можно наугад назвать любой товар, и где-нибудь в городе обязательно найдется его версия с логотипом StarLune, или его прорекламирует StarLune. После первых семи или восьми подобных открытий я немного привыкла, но, чтобы рекламный щит маячил передо мной, пока я пью матча латте со льдом, – это уже чересчур.

– Мне нужно купить какой-нибудь чемодан, – говорю я, подталкивая ногой пакеты.

Хана помешивает карамельный напиток.

– Оставь свою старую одежду здесь.

– Не могу… – Я замолкаю, потому что на самом деле вполне могла бы. После стольких лет приверженности стилю экосистемы «Йестерли энд Хавингс» было приятно задуматься о покупке ярко-розовой рубашки. Я ее не купила, потому что она была уродливой, но, удивительно, мне никогда до сегодняшнего дня и в голову не приходило, что так можно.

Мне нравится сама возможность выбора. Почему я раньше так ограничивала себя? Может, у Фиби и не так много денег на банковском счете, но, по крайней мере, у нее есть жизненный опыт и куча впечатлений. А у меня в голове одни оплачиваемые часы.

– Нам лучше поторопиться, – говорит Хана, взмахивая рукой в сторону черной машины, припаркованной у тротуара. Мы подтаскиваем сумки, и Ен выпрыгивает, чтобы помочь нам загрузить их в багажник. Пакеты заполняют практически всю заднюю часть внедорожника.

– Он говорит, что, похоже, у нас была успешная вылазка, – переводит для меня Хана.

У меня уже закрыты глаза. Шопинг выжал из меня все соки.

– Отныне все покупки только онлайн. – Не уверена, что я высказала это вслух, потому что уже проваливалась в дрему.

Хана будит меня, когда мы подъезжаем к «Джибис». Стеклянная витрина салона залита розоватым светом. Заходя внутрь, мы попадаем в альтернативную вселенную, где применяются совсем другие стандарты красоты, а норма находится так далеко справа от колоколообразной кривой, что ее не видно на графике. Вокруг – ослепительно красивые люди.

Идеально нанесенный макияж глаз завораживает. Как и волосы всех цветов радуги. Даже Хана замирает как вкопанная в дверях, пытаясь все это великолепие переварить.

Как только мы приходим в себя, Хана устремляется к стойке администратора. Длиной футов десять, но всего фут шириной, она сделана из какого-то смолистого полимера, который переливается на свету, как ртуть. Я ожидаю увидеть надменного и осуждающего администратора, но женщина широко улыбается и кланяется, приветствуя нас.

– С тобой поработает англоговорящий стилист, – говорит Хана, когда женщина в белом халате ведет нас наверх.

– Это место выглядит очень дорогим. – Я наблюдаю, как парень с костной структурой сплошь из острых углов дремлет в кресле, пока мастер обесцвечивает ему волосы.

– Джихун платит. У него здесь открыт счет.

Кто бы сомневался. Выходит женщина с волосами цвета розовой сахарной ваты, заплетенными в высокую причудливую косу в стиле обитателей Ктовиля[104]. С ног до головы в розовом, с розовыми губами и макияжем глаз, она выглядит потрясающе и держится с невообразимой уверенностью. На мгновение я представляю себе, как появляюсь в таком попсовом образе в «Йестерли энд Хавингс». Интересно, сделает ли Ричард вид, будто ничего не замечает, слишком хорошо воспитанный, чтобы комментировать мою внешность, или меня отправят домой переодеваться, как бунтарку-старшеклассницу?

– Я – Наен, – говорит стилист, прежде чем подвести меня к креслу в маленькой комнате. Она усаживает меня и облокачивается на стойку, склонив голову набок, как умная птица. – Что я могу сделать для вас сегодня?

– Я не знаю, – честно признаюсь я.

Она поджимает губы.

– Мы можем с этим поработать, – успокаивает она меня. – Это для какого-то мероприятия или вы хотите перемен?

– Сегодня вечером у меня мероприятие, но хочется и перемен. – Я морщу нос. – Простите. Я вас только путаю.

Наен смеется.

– Это всего лишь волосы и макияж. Перемены могут показаться пугающими, но это не так. Все преходяще, думайте об этом как об игре. Вы можете умыться позже. Можете отрастить волосы или надеть шляпу.

Надо же, мне это и в голову никогда не приходило. Я медленно киваю.

– Я хочу выглядеть самой собой, но… другой. Немного по-другому.

– Конечно. – Она обходит вокруг меня, оценивающе оглядывает, проводит руками по моим волосам. – Просто для уточнения: никаких голубых волос?

– Нет.

– Зеленых?

– Не хотелось бы.

– Поняла. – Она подмигивает мне. – Вы предпочитаете смотреть, как я работаю, или хотите классическое преображение-сюрприз?

– Сюрприз. – Мой ответ удивляет меня.

Она отворачивает мой стул от зеркала:

– Идет.

Пока Наен колдует надо мной, она рассказывает о жизни в Нью-Йорке, где училась в школе дизайна Парсонса, прежде чем начала работать стилистом нескольких к-поп-групп.

– График слишком плотный, – сетует она. – У меня не было никакой личной жизни. Но поп-айдолам приходится еще труднее.

– Почему?

Наен обеими руками приподнимает мои волосы.

– Слишком пристальное внимание к ним, и всегда надо быть начеку. Один шаг в сторону – и прощай, карьера, а то и всей группе конец. Давление огромно. – Она берется за ножницы. – Что за мероприятие сегодня? Вы хотите быть супергламурной?

– Концерт StarLune. – Нет ничего плохого в том, чтобы рассказать ей. Бьюсь об заклад, все здешние стилисты поклялись соблюдать конфиденциальность, и мое обслуживание все равно оплачивается со счета Джихуна.

Ее брови приподнимаются:

– Повезло. Вам понадобится выдержка, потому что эти шоу очень бурные. Кто ваш любимчик в группе?

Теперь я знаю, что это такое. Честность и тут не помешает.

– Мин.

– А мне нравится Си, так что хорошо, нам не придется ссориться, – шутливо говорит она. – Значит, мы хотим, чтобы Мин увидел вас со сцены, влюбился и убежал с вами, а этого не случится, если у вас по лицу потечет тушь.

Наен осторожно спрашивает мои пожелания: хочу ли я локоны, светлую помаду или темную, насколько позволю подстричь волосы, – и заканчивает все массажем плеч, от которого я почти мурлычу.

Она наносит на лицо последние штрихи макияжа и отступает назад с широкой улыбкой.

– Ну, и что вы думаете?

Она разворачивает меня к зеркалу, и в тот же момент из динамиков доносится ритмичная музыка, словно возвещая о рождении Новой и Улучшенной версии Ариадны Хуэй.

Наен – волшебница. Мои волосы распущены, но