Барчестерские башни - Энтони Троллоп

— Боже великий! — воскликнул епископ, которого это неожиданное и печальное известие пробудило от апатии.

— Он умер или умирает. У него был удар, и мне сказали, что надежды нет; я полагаю, он уже покинул этот мир.

Зазвонили колокольчики, и слуги были посланы узнать последние новости. Позже епископ, опираясь на руку своего капеллана, сам зашел осведомиться о состоянии больного. Миссис Прауди послала к мисс Трефойл узнать, чем она могла бы ей помочь. Все три мисс Прауди тоже послали лакеев с подобными же поручениями; дворец соболезновал резиденции настоятеля. Ответы были одинаковы: настоятель чувствует себя так же, сэр Омикрон Пи ожидается с поездом девять пятнадцать.

Мистер Слоуп, как и многие другие, предался размышлениям о том, кого назначат новым настоятелем, и, как и многим другим, ему пришло в голову, что новым настоятелем может стать он сам. И он, как и священники в соборной библиотеке, тоже задумался — тысяча двести, тысяча пятьсот или две тысячи?

Но и две тысячи, и тысяча пятьсот, и тысяча двести равно его устроили бы, сумей он их получить. Его честолюбие было бы удовлетворено даже больше его алчности. Какая великолепная победа над архидьяконом: стать выше него в его же кафедральном городе, выше всех соборных пребендариев и каноников, распоряжаться по своему усмотрению соборной кафедрой и соборными службами!

Но одно дело — желать, а другое — получить. Впрочем, мистер Слоуп располагал кое-какими средствами для достижения своей цели и тратить время зря он не собирался. Во-первых, он думал — и не без оснований,— что может рассчитывать на помощь епископа. Он тут же изменил свои прежние планы: если он станет настоятелем, то вернет его преосвященство под иго жены — мистер Слоуп не сомневался, что его патрон будет рад избавиться от одного из своих менторов. Кроме того, мистер Слоуп давно позаботился сделать свое имя известным в высших сферах. Ему удалось завязать нечто вроде эпистолярной дружбы с неким высокопоставленным человеком, ведавшим государственными школами, который, как полагали, пользовался в правительстве немалым влиянием. И мистер Слоуп полагал, что сэр Никлас Фицуиггин не откажется замолвить за него словечко, а в этом случае он мог бы уже считать себя настоятелем.

Кроме того, за него должна была встать горой пресса — во всяком случае, так он считал. “Юпитер” недвусмысленно взял его сторону во время их полемики с мистером Эйрбином. Он не раз лично беседовал в редакции этой газеты с джентльменом, который, хотя и не был главным ее редактором, тем не менее мало чем уступал главному редактору. И мистер Слоуп уже давно имел обыкновение писать красноречивые письма о всевозможных церковных злоупотреблениях, которые подписывал своими инициалами и отправлял своему другу в сопровождении личных посланий, которые подписывал уже полным своим именем. Да, он и мистер Тауэрс (так звали этого могущественного джентльмена) были весьма друг к другу расположены. Произведения его пера неизменно печатались, а иногда и упоминались в редакционных статьях — таким образом, мистер Слоуп был уже своего рода литературной знаменитостью в миниатюре. Эта публичная деятельность весьма его привлекала, хотя у нее имелась и своя оборотная сторона. Однажды он в присутствии репортеров не поддержал, не расхвалил и не превознес политику, которую в тот момент поддерживал, хвалил и превозносил “Юпитер”, после чего, к немалому его изумлению, а также досаде, прежний союзник безжалостно с ним разделался. Его высмеяли, облили грязью и объявили глупцом так, словно он был заклятым врагом, а не верным другом, и даже, пожалуй, еще более беспощадно. До этого он не знал, что человек, вознесенный в штат “Юпитера”, должен отказаться от своей личности. Впрочем, эта маленькая экзекуция не рассорила его с его другом мистером Тауэрсом. Мистер Слоуп слишком хорошо знал жизнь, чтобы открыто гневаться на такого самодержца, как “Юпитер”. Он поцеловал покаравшую его розгу и теперь не сомневался, что может рассчитывать на награду. Он решил немедленно сообщить мистеру Тауэрсу, что претендует на вакансию, которая должна вот-вот освободиться. В последнее время немало таких вакансий правительство заполняло согласно советам, появлявшимся на страницах “Юпитера”.

Однако прежде мистеру Слоупу нужно было взнуздать епископа. Он хорошо понимал, что сделать это следует перед визитом к архиепископу. Удар с настоятелем не мог случиться в более удобную минуту. Если доктор Прауди возьмется за дело с охотой, о чем и нужно позаботиться, он успеет многого достигнуть, гостя в архиепископском дворце. Эта мысль подмигнула мистера Слоупа предпринять немедленные действия. Епископ на следующий день отбывал в Лондон, и времени терять было нельзя.

Мистер Слоуп вошел в кабинет епископа около пяти часов и вновь застал его в одиночестве. Доктор Прауди, казалось, так и сидел там с тех пор, как вернулся после прогулки к дверям настоятеля. Его лицо по-прежнему выражало тупое страдание. Когда мистер Слоуп во второй раз вошел к нему, он ничем не занимался, не читал, не думал, а просто сидел, глядя в пространство пустым взглядом.

— Что вам, Слоуп? — спросил он с раздражением, так как, надо признаться, в эту минуту ему меньше всего хотелось разговаривать с капелланом.

— Вашему преосвященству будет прискорбно услышать, что состояние бедного настоятеля не улучшается.

— А? О... Э.. Бедняга! Это очень печально. Вероятно, сэр Омикрон еще не приехал?

— Нет, он приедет с поездом девять пятнадцать.

— Почему они не заказали специальный поезд? Говорят, доктор Трефойл очень богат.

— Да, кажется, очень,— ответил мистер Слоуп.— Но ведь все лондонские доктора, взятые вместе, не могут ему помочь. Ну, конечно, следует показать, что приняты все возможные меры. Бедный доктор Трефойл недолго пробудет с нами, милорд.

— Пожалуй... пожалуй...

— И лучшие его друзья не пожелали бы ему продления жизни, ибо такой удар должен безвозвратно лишить его памяти.

— Бедняга, бедняга! — сказал епископ.

— Естественно, вашему преосвященству далеко не безразлично, кто займет его место. Было бы прекрасно, если бы вы могли обеспечить назначение человека, который разделял бы ваши взгляды. Враждебная нам партия в Барчестере очень сильна.

Да-да... Если бедный доктор Трефойл скончается, было бы прекрасно найти ему хорошего преемника.

— Вашему преосвященству чрезвычайно важно иметь на этом месте человека, которому вы могли бы доверять. Только подумайте, что будет, если его займет доктор Грантли, или доктор Хайендри, или кто-нибудь из их единомышленников!

— Вряд ли лорд NN назначит их. Зачем это ему?

— Да, конечно, это маловероятно — и все же возможно. В ход будет пущено все их влияние. Если бы я посмел дать вашему преосвященству совет, я рекомендовал бы вам обсудить этот вопрос с его высокопреосвященством. Лорд NN, конечно, исполнит ваше пожелание, поддержанное архиепископом.

— Право, не знаю. Лорд NN всегда был весьма внимателен ко мне, весьма внимателен. Но я не хочу вмешиваться в подобные дела, если меня прямо не спросят о моем мнении. Да если меня и спросят, я не знаю, кого бы я мог сейчас назвать.