Детектив с одесского Привоза - Леонид Иванович Дениско

— Странный лаз. Хорошо замаскирован. Недавно вы им воспользовались. Планочку, прикрывавшую щель, аккуратно лаком покрыли. Из фонаря на чердак — дорога в одном направлении. Дверь на чердак так устроена, что легче открыть со стороны чердака, нежели снаружи. Замок повесили. А ключи — только у вас.

— И тем не менее кто-то сумел открыть замок и снаружи, раз на чердаке был якобы оборудован тайник, а в нем — этот подложный паспорт и, наверное, еще какие-то украденные вещи. Думаю, никто не ломал крышу или потолок, чтобы туда попасть. Или воспользовались лазом, который я оборудовал, чтобы проще было развешивать белье на чердаке?

Забара поставил на стол две консервные банки.

— Мы нашли их в тайнике, а проще говоря, в куче мусора на чердаке вашего дома. Знаете, в общем-то неплохо было придумано. Но мы все-таки нашли! В этих банках оригинальным способом были законсервированы, кроме паспорта, облигации трехпроцентного Государственного займа. Банки мы вскрыли, разумеется, в присутствии понятых. Облигации принадлежат зубному врачу Осяку. Кстати, у него были записаны все серии и номера. Выпуск облигаций этого внутреннего выигрышного займа начался недавно, пользуется большой популярностью у тех, у кого возникает необходимость выгодно и надежно хранить деньги. Например, у зубного врача Осяка. Вы, гражданин Черевик, наверное, будете утверждать, что понятия не имеете, каким образом облигации зубного врача Осяка оказались на чердаке вашего дома, да еще и в консервной банке.

— Вы удивительно догадливый, гражданин хороший. Извините, конечно, что я вас так называю, но погон на вас нет, имени-отчества не знаю, представить мне вас упорно не хотят.

— В консервной банке было также около двух тысяч рублей. А именно такая сумма и похищена на квартире зубного врача Осяка. Купюры достоинством пятьдесят рублей и сто рублей. И опять вы будете утверждать, что к перемещению указанной суммы денег из одного места в другое не имеете никакого отношения?

— Совершенно верно. Если я отказался от облигаций, то какой же мне резон соглашаться на деньги? Ничего я не брал, ничего не знаю — и все тут!

— Кстати, о деньгах. Значительную сумму мы обнаружили в этих же консервных банках. Вопрос вот в чем: это часть денег, которые вы «выручили» за фамильные драгоценности зубного врача Осяка, или же это ваш «заработок» на других квартирах?

— Ну вот вам — пожалуйста! Странная логика получается. Не смогли доказать мне кражу на квартире какого-то Осяка, а уже и другие «дела» паяете.

Последнее слово Черевика подсказало Забаре новый ход в ведении допроса.

— По специальности вы — медник-жестянщик. Вам приходится много паять, конечно же выработался свой «почерк». Банки, обнаруженные в тайнике, будут сданы на экспертизу, специалисты там действительно грамотные, сотрудники опытные, и думаю, что сумеют разобраться, одинаковый ли по своему составу припай, вашими ли руками так аккуратно припаяно двойное дно в консервных банках.

— Все может быть, — вздохнул Черевик. — Да, я умею хорошо паять, «почерк» у меня такой же, как у многих мастеров. Но с каких это пор умение хорошо паять считается чуть ли не преступлением?

— С тех самых, когда это связано с нарушением закона. Иначе иной опытный газосварщик спутает цех завода с банком или сберегательной кассой и во вторую или третью смену, может быть, даже в выходные дни, то есть когда меньше свидетелей и слабее охрана, будет вспарывать сейфы с государственными и народными деньгами. За такую «работу» получать он будет больше...

— Вот видите! — прервал Забару Черевик. — Каждый человек, в том числе и я, должен обеспечивать свою семью.

— Должен, — Дунаев встал, бросил недокуренную сигарету в пепельницу. — Значит, закон далеко не совершенный, если некоторые граждане, может быть даже вполне сознательные, нарушают его, чтобы обеспечивать свою семью. Да, где же здесь равенство и равноправие? У одних денег куры не клюют, а у других — полные карманы ничего. А закон преследует и тех, кто допускает такое неравномерное распределение средств между гражданами... У вас есть прекрасная возможность перейти от общих рассуждений к конкретным делам, подать, так сказать, пример другим. У вас сейчас этих самых средств сосредоточено гораздо больше, чем вы того заслуживаете, и, естественно, их у кого-то по этой причине меньше. И чистосердечное признание...

— Не будет никакого признания! — стукнул кулаком по столу Черевик. — Ни чистого, ни грязного! Нечего тут паять мне все, что вздумается! Требую обосновать: в чем вы меня обвиняете? Требую вещественных доказательств и очных ставок! Требую прокурора! Требую всего, что мне положено!

Забара вопросительно посмотрел на следователя Дунаева. Тот кивнул. Да, в партии с вором-рецидивистом Черевиком пора делать основной ход.

— Гражданин Черевик! Пока мы обвиняем вас в том, что в августе прошлого года вы совершили кражу на квартире зубного врача Осяка. Полагаю, что дело было так...

Изложив свою версию, Забара бросил на стол плащ с белыми пуговицами и берет.

— Ваши вещи?