Госпожа Жемчужина - Сяо Жусэ

Хайши тоже подросла. С самого первого дня ее появления во дворце девочка все время была одета в мужскую одежду, а дворцовым слугам запрещалось приближаться к ней. Если Чжэлю уже стала похожа на юную девушку, то Хайши все еще была худенькой и плоской, словно тоненькое копье. Все, кто ее встречал, знали, что она была младшим приемным сыном управляющего двором Феникса Фан Чжу, и никто с детства не видел ее одетой в женские наряды, так что она сама уже, наверное, позабыла, что была девочкой.

Летом после обеда часто шел проливной дождь. Дохань и Фан Цзяньмин расстилали в галерее фиолетовые циновки из тростника и играли в шахматы. Дождевая вода стеной лилась с загнутых кверху углов крыши, образуя длинную белую завесу, опускавшуюся к Заиндевелому озеру.

Хайши любила надевать просторную мужскую однослойную одежду из гладкой парчи и, усевшись рядом с шахматной доской, непрерывно зевать, читая книгу, а затем в конечном итоге засыпать, уткнувшись в колени Фан Цзяньмина, с недоеденным, наполовину торчащим изо рта леденцом со вкусом османтуса. Мужчина всегда осторожно вытаскивал из ее рта конфету, а страницы наполовину открытой книги в руках девочки шурша переворачивались от влажного и прохладного ветра.

В те дни, когда не было дождя, Дохань вместе с Хайши практиковались в боевых искусствах на учебной площадке. Он обучил ее владению мечом, показав все, что знал и умел сам. Но всегда категорически запрещал даже в мыслях приближаться к искусству применения ядов. Он навсегда запомнил, как Цзюй Цици сказала ему, что тот, кто использует яд, в конечном итоге сам от него и умрет.

На самом деле Хайши очень боялась крови. Ей было восемь лет, когда она впервые задушила кролика. Фан Цзяньмин не разрешил ей использовать нож и приказал сделать это своими руками. Белый кролик был пухленьким и пушистым. Он, громко пища, извивался и брыкался в объятиях девочки. Руки Хайши дрожали от страха, и кролик, приложив все свои силы, смог вырваться и убежать. Сбив на ходу стоявшую в углу корзинку с голубиными яйцами, он уже собирался выскочить из кухни. Все это время Фан Цзяньмин не обращал никакого внимания на кролика, а просто стоял за дверью и, держа в руках молочно-зеленый складной веер, спокойно, даже ни разу не шевельнув бровями, наблюдал за Хайши. Девочка стиснула зубы и, бросившись к ногам Фан Цзяньмина, двумя руками схватила теплую тушку кролика, крепко удерживая его, подняла руки и с силой швырнула его об каменный пол. Зверек тут же перестал шевелиться. Подбежала повариха и унесла с собой мертвое тельце, покачивавшееся, словно это был мешочек жирного мяса, завернутый в меховую упаковку. А на полу, где валялись растекшиеся голубиные яйца, осталась маленькая лужица крови размером с небольшую бронзовую монетку.

Повариха потушила кролика с куркумой и острым перцем. Бульон был такой густой и насыщенный, что идеально подходил для ужина. Каждый раз, когда Фан Цзяньмин бросал взгляд в сторону Хайши, она протягивала палочки к блюду с едой, хватала кусочек кроличьего мяса и, кладя его себе в рот, старательно пережевывала и глотала.

Ночью девочка бесшумно пробралась в спальню Доханя и прижалась к нему. Юноша проснулся и приподнял одеяло, пуская ее к себе.

– Что случилось? – шепотом спросил он.

– Кажется, этот кролик еще ворочается туда-сюда у меня в животе, будто… будто он еще жив. – Крошечные ручки девочки были холоднее камня. Неизвестно, сколько времени она провела, отмывая их в холодной воде.

Но Хайши была очень умна и, когда второй раз убивала кролика, догадалась ударить его ладонью по затылку, чтобы он сразу же умер и не оставлял на полу кровавых следов.

Через четыре года они стали брать с собой Хайши в ночные походы. Иногда это было два-три раза в год, а иногда и пару раз в месяц. Когда же они возвращались в поместье Цзифэн, в спальне Доханя всегда, вне зависимости от времени года за окном, стоял подготовленный для него таз с кристально-чистой холодной водой, чтобы он смог смыть с себя следы крови. Юноша знал, что в комнате Хайши стоял точно такой же таз с водой.

Весной на двенадцатый год правления под девизом Тяньсян Хайши повредила руку, когда практиковалась в стрельбе из лука. Дохань принес ей в комнату лекарства и случайно увидел, как она, набросив на плечи теплую накидку, сушила у жаровни только что постиранную полоску белой шелковой ткани. Заметив, что он вошел, девушка тут же повернулась к нему спиной. Только тогда Дохань понял, что она начала бинтовать себе грудь, и внезапно осознал, что девушке уже четырнадцать лет.

В этом же году слепая вышивальщица совсем разболелась. Начиная с осени прошлого года она только и могла, что все время лежать, не вставая с кровати. Чжэлю стала взрослой девушкой и уже давным-давно не разговаривала с деревом-матушкой. Но даже если Дохань на пару недель уезжал из дворца по делам, возвращаясь, он по-прежнему находил под деревом слегка теплый промасленный бумажный сверток.

Однажды Чжэлю сидела под деревом, смотря в одну точку. Ученик мастера, изготавливавшего мечи, который спозаранку отправился за углем, увидел ее. Внезапно его лицо вспыхнуло и стало пурпурного цвета, ноги спутались, и он чуть не упал на землю вместе со своей ношей. Дохань выглянул из-за кроны дерева и посмотрел вниз, но увидел только опущенные густые ресницы Чжэлю, которые были, как и у него, черно-золотистого цвета.

– Наставница, она… Ей осталось совсем немного, – тихим голосом заговорила Чжэлю. Она откинула голову назад и, прислонившись к дереву, в упор уставилась на укрытие Доханя. Ее блестящие глаза были чистого карего цвета.

На какое-то мгновение Доханю показалось, что она видит его. Но он сразу же понял, что это невозможно, ведь он был хорошенько скрыт за несколькими слоями густых толстых ветвей и листьев.

– Дерево-матушка, вы можете сделать так, чтобы наставница не умерла? Ответьте мне, пожалуйста. – Девушка на какое-то время замолкла и, не дождавшись ответа, горько ухмыльнулась и сказала: – Вы же тоже всего лишь смертны. Мне уже семнадцать лет, и я знаю, что дерево наверняка не может есть паровые булочки. Но тогда… кто же ты?

Этот вопрос застал Доханя врасплох. Его сердце так яростно забилось, что ему показалось, будто Чжэлю может услышать этот стук, вырывавшийся из его груди. Она поднялась на ноги и, обернувшись, посмотрела на огромное дерево. Дохань напрягся и стал пристально наблюдать за каждым ее движением.

«Она знает, что я вовсе не дерево-матушка, а просто обычный обманщик. – Сердце Доханя