Госпожа Жемчужина - Сяо Жусэ

год после этого Дохань отчетливо помнил вкус этого леденца, в приторной сладости которого проскальзывал едва различимый прохладно-кислый привкус крови. Боевой конь замедлил свой шаг, и юноше пришлось четыре-пять раз ударить его плетью, чтобы ускориться, словно он хотел убежать от преследовавшего его запаха крови.

Когда Дохань вернулся в Ванчэн и добрался до поместья Цзифэн, уже была глубокая ночь. Он вошел в спальню Хайши, чтобы проверить, как она спит, но ее кровать была пуста.

Он в недоумении вышел и через галерею направился к дворику Фан Цзяньмина.

В округе Линьцзе была еще ранняя осень, но в императорской столице уже начиналась зима.

Одна сторона зигзагообразной галереи выходила на Заиндевелое озеро. Все цветы с яблонь, растущих у озера, опали, а прохладный ветерок, словно стрекоза, слегка касался поверхности воды, поднимая беспокойную рябь над той частью озера, над которой находился павильон Тяжелой ноши.

В доме, где в одиночестве жил Фан Цзяньмин, было темно, но на крыльце юноша увидел крошечную тень.

– Чжоин, – робко, подняв голову, окликнула его тень.

– Хайши. – Он подошел ближе. Лунный свет освещал землю, покрытую белым инеем. А босая девочка стояла на каменных ступеньках. Ее черные волосы, обычно завязанные в пучок, теперь свободно спускались ей на плечи.

Дохань, не удержавшись, нахмурился.

– На улице холодно. Что ты тут делаешь? Возвращайся к себе в комнату, – сказал он, собираясь увести ее.

Хайши повернулась и, уклонившись от него, словно юркая рыбка, спросила:

– Где папа? Скажи мне, и тогда я вернусь к себе в комнату.

Дохань стремительно схватил семилетнюю девочку за лодыжку и приподнял ее над землей, перевернув вверх тормашками. Потом посмотрел ей прямо в глаза и сказал:

– У маленьких детей есть уши, но нет рта. Это значит, что ты должна молча слушать, что тебе говорят взрослые, не задавая бесконечных вопросов.

– У меня есть рот, – Хайши показала ему язык, – а тебе самому всего пятнадцать лет. Какой из тебя взрослый?

Ничего не сказав ей в ответ, Дохань просто закинул девчонку себе на плечо и сказал:

– Пошли. Возвращайся в комнату и ложись спать. И не вздумай ослушаться, иначе в наказание завтра утром будешь на час дольше практиковаться в сражении на мечах. – Он уже собрался идти, но что-то помешало ему. Обернувшись, он увидел, что Хайши двумя руками крепко, изо всех сил ухватилась за красную колонну, стоявшую в галерее.

– Я буду ждать, пока он не вернется, – заявила девочка, скорчив упрямую гримасу.

– Не говори ерунды. – Дохань подергал ее за ногу, но Хайши проигнорировала его и продолжила крепко держаться за столб. Ее худое, как у мальчика, тело почти вытянулось в воздухе в прямую линию.

Юноша не смог сдержать саркастическую усмешку и, отпустив ее ногу, наблюдал за тем, как она плавно съехала на землю.

– Чего ты добиваешься? – беспомощно спросил он.

– Я буду ждать, пока он не вернется, – упрямо заявила Хайши и съежилась от холода, коснувшись пальцами каменного, покрытого сине-зеленой глазурью пола, который был весь устлан белым инеем.

У Доханя уже начинала болеть голова.

– А если он вернется через месяц, ты не будешь спать целый месяц?

Хайши ничего не ответила на его вопрос и задала свой:

– А что, если… если он больше не вернется? Что нам тогда делать? – Увидев изумленное выражение на лице Доханя, она добавила: – Я знаю, что он отправился убивать кого-то. Но вдруг тот человек сам убьет его?

Дохань беспомощно опустился на корточки и посмотрел прямо на нее:

– Это невозможно. Он вернется сразу же, как выполнит свое задание. К тому же разве человек может просто так взять и умереть?

Девочка замолчала. Дохань уже подумал, что смог уговорить ее и протянул руку, чтобы отвести в комнату, но девочка вновь ускользнула от него. Хайши опустила голову и нерешительно произнесла:

– Но мой папа просто взял и сразу умер.

На мгновение Дохань потерял дар речи. Он прекрасно помнил, что, когда в мае прошлого года они спасли этого ребенка из лап стражников, она вся была перепачкана кровью собственного отца. Дохань тяжело вздохнул и, открыв дверь в комнату Фан Цзяньмина, указал подбородком:

– Заходи.

В бронзовой печке еще тлели угольки, поэтому Дохань не стал зажигать лампу, а просто подсыпал новый уголь. Сняв со спинки стула тяжелую роскошную шубу, он с ног до головы завернул в нее Хайши и положил девочку на теплую кушетку, стоявшую в кабинете, а затем присел рядом с ней.

Хайши зарылась головой в дорогой мех и сделала глубокий вдох:

– Как вкусно пахнет.

Дохань наклонился к ней и тоже принюхался, однако, кроме сильного запаха лекарства, больше ничего не почувствовал. Юноша нежно погладил Хайши по голове и сказал:

– Спи тут. Тогда ты сразу же узнаешь, когда он вернется.

– Я не буду спать, – энергично замотала головой Хайши. – Я просто буду лежать и ждать его.

– Ну тогда я сам буду спать. – Дохань не раздеваясь плюхнулся на кушетку и, не обращая внимания на дергавшую его Хайши, закрыл глаза и уснул.

Наступила глубокая ночь. Внезапно лежавший в темноте Дохань резко открыл глаза.

Хорошенько прислушавшись, он услышал, как во дворе заскрипели ворота. Юноша бросил взгляд на Хайши. Не справившись с накатившей на нее усталостью, маленькая девочка уже давно и крепко спала, свернувшись калачиком под роскошной шубой. Он тихо встал на ноги и подбежал к подоконнику. В окне Дохань увидел промелькнувшую в лунном свете стройную фигуру мужчины и вздохнул с облегчением, осознав, что Фан Цзяньмин вернулся домой.

Он зажег лампу и открыл дверь.

Фан Цзяньмин, одетый в свое обычное ночное одеяние черного цвета, бросил взгляд на Доханя, который подошел поприветствовать его, а потом издалека заметил маленькие ручки и ножки, торчавшие из-под меховой шубы, которая лежала на теплой кушетке. На его бледно-сером лице появилось слегка недоверчивое выражение.

– Что тут происходит?

Дохань зевнул и ответил ему:

– Она отказывалась ложиться спать, пока ты не вернешься.

Фан Цзяньмин помолчал и спустя какое-то время облегченно вздохнул. Легкая морщинка, образовавшаяся между его бровями, разгладилась, и он сказал:

– Иди к себе спать. Я скоро отнесу ее обратно к ней в комнату.

Вдруг послышался звук хлопавших по каменному полу босых ног, которые приближались к ним. Проснувшись от их голосов, Хайши выбежала к ним и бросилась прямо на Фан Цзяньмина, чуть не сбив его с ног. Девочка попыталась обнять мужчину за талию, но, поскольку ее ручки были еще слишком малы, она просто изо всех сил крепко прижалась к его черному одеянию и, задрав голову, лучезарно улыбнулась:

– Папа.