Дом разделенный - Перл С. Бак

Тут сердце Юаня не выдержало, и он, покраснев и чувствуя, как слезы жгут веки, закричал:

– Да, не все! Не все! Я, сам того не заметив, полюбил ее! Если она не будет моей, я умру!

– Она? – озадаченно переспросила госпожа. – И кто же это?

– Кто, как не Мэй Лин?! – воскликнул Юань.

Тут госпожа окончательно растерялась, потому что она и представить такого не могла, ибо для нее Мэй Лин была еще ребенком – малюткой, которую она подобрала на улице холодным зимним днем и приютила в своем доме. Глядя на Юаня, госпожа какое-то время помолчала, а потом задумчиво произнесла:

– Она еще юна и полна планов. – Помолчав еще немного, она добавила: – Нам ничего не известно о ее родителях. Не представляю, что скажет твой отец, когда узнает, что я подобрала ее на улице.

Юань с жаром произнес:

– Неважно, что он скажет! Я не стану его спрашивать и отказываюсь связывать себя обычаями предков. Я сам выбираю себе жену.

Госпожа выслушала его слова спокойно, поскольку давно привыкла к подобным речам: Ай Лан нередко приводила те же доводы, да и из разговоров с другими родителями госпожа знала, что сейчас все парни и девушки толковали об одном и том же, а старшие вынуждены были это терпеть. Она лишь спросила:

– С ней ты уже поговорил?

Тут Юаня как подменили: он приуныл и забормотал стыдливо, как влюбленный юнец из прошлого:

– Нет, и я не знаю, с чего начать. – Помолчав, он добавил: – Мне всегда кажется, что ее мысли заняты чем-то другим, более важным. Говорят, девушки иногда сами намекают парням о своих чувствах – взглядом или даже прикосновением… Но только не Мэй Лин.

– В самом деле, – гордо ответила госпожа, – Мэй Лин не из таких.

Тут Юань, несмотря на охватившее его уныние, придумал выход. Пусть госпожа замолвит за него словечко перед Мэй Лин. В конце концов, поспешно заверил он сам себя, так действительно будет лучше. Мэй Лин любит и почитает приемную мать, во всем к ней прислушивается.

Так, несмотря на новые времена и порядки, Юань вдруг принял решение не разговаривать с Мэй Лин сам. Получится, что он отдаст дань традициям и в то же время поступит на современный лад, что наверняка придется по душе его молодой избраннице. Рассудив так, Юань взмолился:

– Вы ведь поговорите с ней обо мне, матушка? Она в самом деле еще юна. Я могу ненароком ее напугать…

Услышав эти слова, госпожа улыбнулась, с нежностью посмотрела на Юаня и ответила:

– Если она захочет выйти за тебя, сын мой, и если твой отец не станет возражать, я буду только рада. Но принуждать ее я не стану. Это единственное, что я отказываюсь делать: принуждать девушку к замужеству. Пожалуй, это единственное подлинное благо, которое новые времена принесли женщинам: теперь их не заставляют вступать в брак.

– Конечно, конечно…

Ему и в голову не приходило, что Мэй Лин придется заставлять. Ведь для девушек совершенно естественно хотеть замуж.

Пока они доедали завтрак и беседовали, в столовую вошла Мэй Лин, свежая и опрятная, в темно-синем шелковом платье, которая она носила на учебу, с аккуратно зачесанными за уши короткими волосами и без всяких серег или колец (Ай Лан без украшений чувствовала себя раздетой и не выходила из дома). Взгляд у нее был спокойный и уверенный, губы нежно очерченные и светло-розовые, а не красные, как у Ай Лан, щеки бледные и гладкие. Хотя у Мэй Лин никогда не бывало румянца, ее золотистая кожа светилась здоровьем, такая она была чистая и светлая. Услышав учтивое приветствие девушки, Юань обратил внимание, что сон помог ей справиться со вчерашним горем, и теперь она с прежним спокойствием и собранностью готовилась к новому дню.

Не успела Мэй Лин сесть и взять себе чашу с едой, как госпожа обратилась к ней с мягкой улыбкой во взгляде и на губах. Юаню вдруг захотелось остановить ее или попросить перенести разговор, любой ценой отложить неизбежное, но сделать это было нельзя, и он сидел молча, потупившись и сгорая от стыда. Его смущение не ускользнуло от внимания госпожи, и в ее глазах вспыхнул тайный огонек.

– Дитя, – обратилась она к девушке. – У меня есть к тебе вопрос. Этот молодой человек, Юань, несмотря на его современные взгляды и желание самостоятельно выбрать себе жену, в последний миг ослаб духом и решил обратиться к традициям, согласно которым юноше для такого дела требуется сваха. Эта сваха – я, а невеста – ты, согласна ли ты выйти за него замуж?

Все это она отчеканила таким дерзким и сухим голосом, что Юань едва не возненавидел ее: хуже способа попросить руки девушки нельзя было и придумать. Любая на месте Мэй Лин испугалась бы.

И Мэй Лин испугалась. Она осторожно поставила чашу на стол, отложила палочки и в панике взглянула на госпожу. Затем очень тихим и глухим голосом она проронила:

– Обязана ли я выходить замуж?

– Нет, дитя мое, – ответила госпожа, и тон ее смягчился. – Не обязана, если сама того не желаешь.

– Тогда я не пойду за него, – с облегчением произнесла Мэй Лин, и лицо ее просияло. Затем она добавила: – У нас есть несколько студенток, которых родители заставляют выйти замуж. Они так плачут, места себе не находят от горя, потому что теперь им придется бросить учебу. Поэтому я так испугалась. Как я вам благодарна, матушка!

И тут Мэй Лин, всегда такая спокойная и сдержанная, вскочила из-за стола, подбежала к госпоже, упала к ее ногам в знак благодарности и послушания и поклонилась ей до земли. Тогда госпожа подняла ее с пола, взяв за руки, и перевела взгляд на Юаня, у которого горячая кровь отлила от лица, и оно сделалось белым. Ему пришлось закусить дрожащие белые губы, чтобы не разрыдаться. Тогда госпожа смилостивилась и спросила Мэй Лин:

– Но ведь тебе нравится наш Юань?

– Да, матушка, он мне как брат, – поспешно ответила та. – Я люблю его как брата. Но замуж я не хочу. Моя мечта – выучиться на врача и работать. Мне еще многому нужно научиться! Все женщины выходят замуж. Я не хочу все свои силы отдавать мужу и детям. Я задумала стать врачом!

Когда Мэй Лин произнесла эти слова, госпожа торжествующе взглянула на Юаня. А тот, переводя взгляд с одной женщины на другую, почувствовал, что они сговорились против него, две женщины сговорились против мужчины, и вынести этого он не мог. Все же было что-то хорошее в обычаях древности, ведь это так