Аэростаты. Первая кровь - Амели Нотомб

– Ловкий маневр.

– Вы о чем?

– Мой сын вел себя недопустимо дерзко. Вы отлично поставили его на место.

– Ваш сын не более дерзок, чем все в этом возрасте, у меня не было необходимости обороняться. Он больше не страдает дислексией, не понимаю, почему он утверждает, что нуждается в моих услугах.

– Он прав, по французской литературе он тупица.

– Он прекрасно говорит, читает лучше, чем большинство людей.

– Потому что вы его стимулируете.

– А почему вы сами его не стимулируете?

– У меня нет времени.

– Время подсматривать за нашими уроками у вас есть, а поговорить с Пием – нет?

Он вздохнул:

– У нас с ним трудности в отношениях.

– Может быть, этим и надо заняться в первую очередь?

– Послушайте, экзамены на носу. Глубинную психологию отложим до лучших времен.

– В отношениях с матерью у вашего сына тоже трудности?

– Нет. Ничего подобного.

– Тогда почему бы ей не увлечь его чтением?

Он усмехнулся:

– Как бы вам объяснить… Увлекать не ее талант.

Я почувствовала его презрение и вдруг осознала, до какой степени ненавижу этого человека. Не потому ли он протянул мне в этот миг конверт с гонораром?

– Я посчитал вам и за пропущенные четыре дня.

– Не стоило, – запротестовала я.

– Нет, стоило. В вашем графике это время закреплено за нами. Наш маленький паршивец повел себя с вами крайне некорректно.

– Я не нахожу ничего странного в том, что ему понадобилось четыре дня, чтобы прочесть “Одиссею”.

– Он мог позвонить вам и не дочитав до конца. Вы помогаете нам больше, чем вам кажется, мадемуазель.

“Нам?” – подумала я. Но желание поскорее уйти взяло верх. На улице я наконец вздохнула полной грудью.

Этот урок настолько выбил меня из колеи, что мне почти полегчало от допроса Донаты.

– Мальчик влюбился в “Илиаду”. Он прочел ее за сутки и говорил о ней просто блестяще и очень необычно.

– Поэтому у тебя такая кислая мина?

Я рассказала ей, что было дальше. Она скривилась:

– Какой отвратный папаша!

– Да уж.

– Камбист – это кто?

– Я посмотрела в словаре. “Специалист по валютным операциям в банке”. Думаю, у этого слова должно быть и менее респектабельное значение. Этот тип ужасно богат, он смердит. Он провел пятнадцать лет на Каймановых островах.

– Это попахивает махинациями, лучше тебе свалить от них.

– Если б не мальчишка, я бы так и поступила. Сегодня он умолял меня остаться, и я почувствовала в нем настоящее отчаяние. Это не похоже на каприз избалованного ребенка.

– Он тебе нравится, да?

– Да нет. Но он мне интересен, и он трогательный.

– Вряд ли в тебе говорит материнский инстинкт, по-моему, ты слишком молода для этого.

– Есть и другие виды привязанности, помимо любви и материнского инстинкта, представь себе.

– Неужели? Какие же?

– Дружба. Любопытство.

– Любопытство – вид привязанности?

– В данном случае да.

Теперь я ежедневно, кроме выходных, ходила к Руссерам. Поскольку я больше не должна была бороться с дислексией, я позволяла себе иногда разговаривать с ним о посторонних вещах. За это мне приходилось выслушивать замечания его отца:

– Ваша беседа о дирижаблях, как мне показалось, имела мало отношения к литературе.

– Все может иметь отношение к литературе.

– Разумеется. Но вы рассматривали эту тему не под литературным углом.

– Вы сказали, что вашего сына нужно стимулировать. Доверьтесь мне.

– Я вам доверяю.

– И поэтому продолжаете за мной шпионить?

– Я не за вами шпионю, а за ним.

– Чего вы опасаетесь?

– Неуважительного поведения по отношению к вам.

– Мы уже говорили об этом. Я способна постоять за себя. Настоящее неуважение – подсматривать.

– Мадемуазель, это не обсуждается.

Я с трудом выносила его, зато намного лучше ладила теперь с Пием, который казался мне с каждым днем все интереснее.

Он действительно много рассказывал мне о дирижаблях. И сетовал на их почти полное исчезновение.

– То, что они дорого стоят, для меня не довод. Авиация, исследования космоса – все это тоже стоит дико дорого. На самом деле их забросили потому, что они огромные и это создает массу сложностей, главным образом на земле. Вы представляете себе размеры ангара для цеппелина? Ведь это должно быть что-то поразительное. Хотелось бы увидеть такую громадину в ангаре.

– Это вроде бы возможно.

– Я узнавал. Дирижабли служат теперь исключительно для рекламы, и нужно обращаться в агентства по коммуникациям. По-моему, это мрак.

– Они легко воспламеняются, да?

– Да. Это еще одна проблема аэростатов, у которых проблем действительно много: непрочные, дорогие,