Рождественские тайны - Донна Ванлир

попадались такие, что невольно приковывали к себе взгляд. Не могу сказать, чем именно. Нечто в глазах, в морщинках над верхней губой и пересекающих лоб говорило о боли, которую им пришлось пережить, и в то же время придавало особый шарм. Я всегда сочувствовала таким людям. Вот и сейчас я не знала, что особенного в женщине передо мной – может, заострившееся лицо, а может, коричневые круги под глазами, только я немедленно ощутила потребность защитить ее и позаботиться.

– Я ищу «Дейли». Не подскажете, где это?

Я задумалась.

– Это кафе на парковке для дальнобойщиков?

Она пожала плечами и протянула мне газету, раздел с объявлениями о работе.

– Не знаю, но им нужен кассир.

Женщина казалась такой хрупкой, что в «Дейли» ей точно было не место.

– Зачем вам туда? – спросила я. – Они же поставят вас в ночную смену, и вы задохнетесь в дыму.

Она кивнула, не глядя на меня.

– А не хотите в «Паттерсон»? – осенило меня. – Там как раз ищут официантку.

Женщина подняла глаза.

– Не думаю, что я справлюсь.

– Ну конечно, справитесь! – Я развернулась и махнула рукой вверх по улице. – Кварталов через шесть, рядом с банком и универмагом «Уилсон». Да и в «Уилсон» зайдите, вас могут взять.

Мама говорила: «Неважно, насколько тебе плохо. Всегда есть кто-то, кому еще хуже».

Глядя в спину удаляющейся женщине, о которой ничего не знала, я понимала, что ей намного тяжелее, чем мне.

Я уже собиралась продолжить путь к остановке, когда заметила очередь на тротуаре в конце Четвертой улицы. Люди явно ждали, пока освободится столик в кафе-пекарне «Бетти». Об этом кафе, расположенном вдали от главной улицы города, я совсем забыла. Я достала пудреницу и замаскировала черные круги под глазами, подкрасила губы.

Пока я пробиралась сквозь толпу жаждущих пообедать, стоявших за дверями и в небольшом зале ожидания, меня окутал запах корицы и лесного ореха. Официантка наполняла водой стакан одного из гостей. В отличие от «Паттерсон» пекарня «Бетти» не могла похвастаться современной обстановкой: стулья из древесины твердых пород или вовсе с плетеной спинкой, темный пол из сосны с большим количеством сучков, бело-голубые клетчатые скатерти на столах, две стены из неотделанного красного кирпича украшены статьями из старых газет и обложками журналов, к потолку подвешены корзинки. Стойка у входа плавно изгибалась до станции официанта, отделяя зону приготовления простых блюд типа сэндвичей, супов и салатов. Треть стойки была деревянной, на ней выложены фирменные футболки и свитера «Бетти» на продажу, а также мешочки с кофе. Остальная часть представляла собой стеклянную витрину с ярко подсвеченными тортами, пирогами, выпечкой, хлебом и печеньем, которая тянулась обратно к станции официанта. По ту сторону от витрин расположились деревянные стеллажи со свежим и вчерашним хлебом и булочками. Здесь пахло, как в булочной, где когда-то работала мама.

– Простите, – обратилась я к официантке, – менеджер на месте?

Она посмотрела на мою униформу «Паттерсон» и спросила:

– Вы ищете работу или по другому вопросу?

– Я ищу работу. У вас есть вакансии?

– Надеюсь, – ответила она и указала назад. – Видите седую женщину, которая разговаривает с гостями за столиком на четверых? Это хозяйка, Бетти Гримшоу.

Я миновала лабиринт из столиков и дождалась, пока Бетти закончит разговор. Это кафе разительно отличалось от «Паттерсон». Бетти повернулась ко мне и тоже уставилась на униформу.

– По-моему, ты вышла на работу не в тот ресторан, – сказала она.

Я вежливо улыбнулась и протянула руку.

– Здравствуйте, Бетти. Меня зовут Кристин, я ищу работу.

Двадцать пять лет назад Бетти Гримшоу без чьей-либо помощи открыла небольшую пекарню, а теперь заправляла целым кафе. Эта невысокая полная женщина носила очки на цепочке и прихрюкивала, когда смеялась. Она изучила меня и поманила за собой.

– Сколько ты проработала в «Паттерсон»?

– Чуть больше полутора лет, – ответила я, пока мы лавировали между столиками.

– Долго же ты продержалась! Осторожно, здесь вращающаяся дверь.

Мы вошли на кухню, и она обратилась к молодой женщине, которая замешивала тесто.

– Стефани, не меси слишком долго, иначе тесто не получится воздушным. У тебя уже все готово.

Стефани припылила стол мукой и начала раскатывать тесто. Сработал таймер, и Бетти открыла духовку, чтобы вытащить большой поддон с выпечкой.

– Стефани, дай им немного полежать, затем возьми кондитерский мешок и покрой глазурью. И не жадничай. Гости, которые заказывают такие пирожные, очень любят сладкое и за весом не следят.

Бетти вымыла руки и вытерла их бумажным полотенцем.

– Итак, Кристин, ты готовишь, печешь или обслуживаешь столики?

Она отошла, чтобы не мешать Стефани, и облокотилась на холодильную камеру. Мне стало интересно, сколько же ей лет. В седых волосах еще виднелись темные пряди. Кто-то бы сказал, что ее круглое лицо портили морщины, но такие морщины бывают только у очень жизнерадостных людей. Да и по кухне она передвигалась не хуже молодых сотрудников.

– В «Паттерсон» я только обслуживала столики. – Я спохватилась, что так я ее не заинтересую, и добавила: – Но я умею печь. Мама пятнадцать лет работала в пекарне и кое-чему меня научила.

– У тебя есть дети?

При упоминании детей мои глаза увлажнились, и я опустила их в пол.

– Двое, – ответила я, скрывая горечь за покашливанием. – Мальчик и девочка.

Кожей я чувствовала взгляд хозяйки кафе.

– У меня тоже, – произнесла Бетти, а затем налила чашку кофе и протянула мне. – Ты похожа на мою внучку. Есть что-то во взгляде. Я считаю ее красавицей, но все говорят, что я пристрастна. А она и правда очень красивая. Как ты.

Я подняла глаза и улыбнулась.

– Неудачный день? – понимающе спросила она.

Я кивнула. Бетти сняла со стены щетку.

– У меня тоже как-то был неудачный день, который затянулся лет на пятнадцать, а потом мой муженек сбежал с соседкой. Два года спустя она оставила его без штанов, а я в итоге вырастила двоих детей, которые подарили мне четверых внуков. Так что я даже осталась в выигрыше. – Она споро подметала кухню, не обойдя вниманием и место работы Стефани, так что на полу образовалась кучка белой муки. Я сняла с дальней стены совок и присела перед ней, но она забрала его, высыпала муку в корзину для мусора и снова вымыла руки. – Одна из моих девочек скоро уйдет рожать. Я бы отправила ее еще на той неделе, потому что когда живот размером с арбуз, пора готовиться к родам, но она хочет подзаработать к Рождеству. Она отработает еще три дня, родит малыша Аарона или малышку Сибил и выйдет только в январе. Заменишь ее?

Я надеялась на более длительную работу, но даже это предложение лучше, чем ничего.

– Конечно. Я готова приступить завтра или уже