Рождественские тайны - Донна Ванлир

– Марш! – окликнула она, и мужчина снова повернулся. – Я все думаю о той девочке, что мне помогла.

Маршалл кивнул.

– Не окажись она дома… То есть… если бы она в тот момент не уезжала… Можешь ее найти? – попросила Джуди.

– Попробую, – ответил Маршалл.

Дейв присел на краешек больничной койки.

– Мне передали, что девушка оставила машину Джуди на парковке у ресторана «Паттерсон». Я пока не успел ее забрать.

– Она официантка, – сообщила Джуди. – Ее зовут Кристи. Вроде бы.

– Я все сделаю, а ты отдыхай и думай о хорошем, – пообещал Маршалл и в дверях добавил: – Например, о теплой глазури и сливочном креме в твоей любимой булочке.

– Не стыдно издеваться над больной женщиной?! – крикнула Джуди ему вслед.

В понедельник, в половине пятого вечера в дверь постучали. Зак сорвался с места и распахнул дверь прежде, чем я в очередной раз ему напомнила: сначала надо посмотреть, кто стучит. К тому моменту, как я выбежала из кухни, сын уже успел поздороваться с миниатюрной женщиной, стоявшей на ступеньках. У нее были волнистые каштановые волосы до плеч, в руках она держала папку. Терпеть не могу торговых агентов и не умею их выпроваживать. Осознав, что на мне пижамный комплект с майкой, я поспешно вытащила из шкафа в коридоре куртку, надела ее и застегнула на молнию, после чего вернулась к Заку.

– Анджела Кристин Айсли? – спросила женщина.

У меня сердце зашлось от страха: торговые агенты не называют людей полным именем. А вот госслужащие…

– Это я.

Она протянула мне визитку.

– Меня зовут Патриция Эддисон. Я из Управления по делам несовершеннолетних.

Я так перепугалась, что схватила Зака за руку.

– Иди в комнату.

– Но я хочу есть! – заканючил сын.

Я присела и прошептала ему на ухо:

– Возьми Хейли и уведи в комнату! Сейчас же!

Зак вырвался, взял сестренку за руку и потащил по коридору. Первое впечатление я определенно произвела не лучшее. Хороша мать! Приказала голодным детям идти в комнату. Что она обо мне подумает?..

Женщина казалась доброжелательной.

– Думаю, вы знаете, что к нам обратился ваш бывший муж.

Я ощутила резкий приступ тошноты и не нашлась с ответом.

– Миссис Айсли, я пришла просто поговорить. Могу я войти?

Я отодвинулась в сторону и удрученно подумала, что именно сегодня у меня бардак. По всей гостиной разбросаны игрушки, кухонный стол завален документами и счетами. Я указала гостье на стул, и она села, отложив Женевьеву в сторону. Я забрала у нее любимую собачку дочери и присела на краешек дивана. Ко мне еще ни разу не приходили работники социальных служб. Руки замерзли, и я сцепила их в замок.

– Возможно, вы уже знаете, о чем сообщил нам ваш бывший муж. И я пришла, чтобы проверить его слова. Вам известно, в чем он вас обвиняет?

Я с трудом сдержала слезы и помотала головой.

– Он утверждает, что вас уволили с работы, а за детьми присматривают подростки.

В голове появилась пульсирующая боль. Откуда Брэд узнал, что меня уволили?

Миссис Эддисон процитировала свои записи:

– Дети недоедают и выходят на улицу без носков и обуви.

Глаза наполнились слезами, и я уткнулась в Женевьеву. Миссис Эддисон тихо добавила:

– Ваш бывший муж хочет получить опеку над детьми.

По щекам потекли слезы, и я затрясла головой. Это же абсурд!

Миссис Эддисон достала из сумочки упаковку салфеток и протянула мне. Я взяла салфетку, чтобы промокнуть глаза. Соцработница уперлась локтями в колени и добавила:

– Если я пришла, это еще не значит, что я верю вашему мужу.

Я подняла глаза, и она улыбнулась.

– Да, меня уволили, – призналась я, тщательно подбирая слова. – Но я уже нашла новую работу. Приступаю завтра.

– Куда вы устроились? – спросила она, делая какие-то заметки в блокноте.

– В кафе-пекарню «Бетти». – Я высморкалась.

Она улыбнулась.

– Я частенько там бываю. В какую смену вы работаете?

Я почувствовала себя глупо. Я даже не спросила Бетти, когда мне выходить!

– Не знаю. Документы оформят в первый рабочий день.

Она кивнула и продолжила писать.

– Обычно дети в школе, – пояснила я. – Я приглашала няню только на каникулы перед Днем благодарения. Терпеть не могу оставлять их с подростками, но другие няни мне не по карману.

– Может, за ними присмотрит отец? – спросила соцработница.

Вопрос загнал меня в ловушку, и я попыталась выкрутиться:

– Он должен видеться с ними раз в две недели.

– Он мог посидеть с детьми вместо несовершеннолетних девочек?

– Я… – Голос дрожал. – Он уже шесть месяцев не платит алименты.

Соцработница продолжала быстро записывать.

– Вы подавали на него в суд?

Я вцепилась в Женевьеву.

– Несколько раз. Какое-то время он платит, затем перестает на целые месяцы, зато постоянно звонит мне и угрожает то одним, то другим. – Я замялась и добавила: – Я не могу непрерывно судиться с ним, и он это понимает. Для него это развлечение. Зачем ему видеть детей, если ему на них наплевать?!

Мне было, что сказать, вот только сил не хватало.

– Почему детей видели на улице без носков и обуви?

– Вообще-то в холодную погоду они не любят играть на улице, – ответила я, потом вспомнила недавнее происшествие и выпрямилась. – В субботу мне пришлось откачивать женщину, которая потеряла сознание прямо у моего дома, и они действительно выбежали ненадолго, но я сразу сказала им вернуться. Они пробыли на улице всего несколько секунд.

Я вдруг подумала, что миссис Мередит все-таки была дома и вполне могла наблюдать за нами из окна. В тот же день ко мне наверняка заходил Брэд, и если в это время она забирала почту, то точно рассказала ему об увиденном. Иначе как бы он узнал?

Патриция опять сделала какие-то заметки и прошла в коридор.

– Могу я поговорить с детьми?

Я поспешила за ней и открыла дверь в спальню Зака. В комнате был беспорядок, постель не заправлена, игрушки и одежда на полу. Я подошла к кровати, одернула простынь и одеяла, подоткнула их под матрас. Патриция осталась в дверях и наблюдала за детьми.

Увидев незнакомую женщину, Хейли подскочила в обнимку с Брауни.

– Вы любите собак? – спросила она.

– Я их просто обожаю! – ответила Патриция. – У меня есть одна настоящая и целая куча игрушечных.

– А как их зовут?

Патриция засмеялась.

– Настоящую зовут Лапочка, а имена игрушечных знают только мои дочери, я столько не запоминаю.

Тем временем я собирала и складывала игрушки в корзину для белья, которую мы держали вместо коробки для игрушек.

– Как прошли каникулы в честь Дня благодарения? – продолжала расспрашивать Патриция.

– Нам не задали домашку, – ответил Зак. – Ненавижу домашку.

– Я тоже не любила делать домашнюю