Финеас Финн - Энтони Троллоп

– Разумеется, не пойдут, – сказала миссис Лоу. – Зато мы дадим вожжи куче нищих, и уж всем известно, куда они нас завезут.

Финеас, таким образом, понял, что убедить кого-либо в вопросах политических весьма непросто, даже если у вас в кармане имеется красноречивое письмо от министра, настроенного на философский лад.

Глава 36

Финеас Финн делает успехи

К тому времени как леди Лора Кеннеди вернулась в Лондон, февраль уже подходил к концу, а в парламенте обсуждался новый законопроект о реформе. Финеас, конечно, виделся с мистером Кеннеди и слышал последние известия про его жену: та гостила в Солсби вместе с леди Болдок, мисс Борэм и Вайолет Эффингем, но должна была вскоре приехать в столицу. Мистер Кеннеди, казалось, не был уверен, когда ее ожидать, и по его тону Финеас почувствовал: что-то неладно. Расспрашивать он, разумеется, не мог, разве только о том, что непосредственно касалось ближайших планов. Собиралась ли мисс Эффингем в Лондон с леди Лорой? Мистер Кеннеди полагал, что мисс Эффингем приедет до Пасхи, но не мог сказать, будет ли вместе с ней его супруга. «Женщины так любят таинственность! Никогда не известно в точности, что они намерены делать», – сказал он, но, сообразив, что замечание может быть воспринято как упрек в адрес жены, сразу поправился: мол, оно относилось в женскому полу в целом, а не к леди Лоре. Сделал он это, однако, до того неловко, что подозрения Финеаса лишь усилились.

– Мисс Эффингем, – заявил мистер Кеннеди, – похоже, никогда не знает, чего хочет.

– Полагаю, это свойственно многим красивым девушкам, которых везде балуют, – предположил Финеас.

– Что до красоты, я ничего особенного в ней не нахожу, – сказал мистер Кеннеди, – а что до избалованности, то не понимаю этого в отношении взрослых людей. Детей можно баловать – и собак, хотя и это дурно, но «баловать», как вы изволите говорить, человека взрослого считаю делом никчемным, а то и непристойным.

Тут Финеас не мог не вспомнить лорда Чилтерна, желавшего оставить мистера Кеннеди в руках грабителей с гарротой.

Прения о втором чтении законопроекта должны были начаться первого марта, и за два дня до этого на Гросвенор-плейс прибыла леди Лора. Финеас получил от нее записку из нескольких слов, в которой говорилось, что она дома и примет его, если он зайдет в воскресенье днем. Это был последний день февраля. Теперь Финеас окончательно уверился в том, что между супругами не все ладно, иначе леди Лора не стала бы вопреки предпочтениям мужа приглашать гостей в воскресенье. Впрочем, его это не касалось, и он, разумеется, явился в назначенный день. У леди Лоры он нашел миссис Бонтин.

– Я как раз поспела к началу прений, – сказала леди Лора, когда с приветствиями было покончено.

– Неужто вы собираетесь слушать их от начала до конца? – спросила миссис Бонтин.

– Каждое слово – если у меня не отберут место. Чем еще сейчас заниматься?

– Но в женской галерее так неудобно! – посетовала миссис Бонтин.

– Бывают в жизни места куда хуже. И, быть может, лучше научиться принимать неудобства стоически. Вы будете выступать, мистер Финн?

– Полагаю, да.

– Конечно же, будете. Все ждут речей мистера Грешема, мистера Добени и мистера Монка.

– Мистер Паллизер намерен быть очень убедительным, – добавила миссис Бонтин.

– Невозможно быть убедительным по желанию, – возразила леди Лора. – Мистер Паллизер, как мне кажется, способен принести очень большую пользу, но оратором ему никогда не стать. Он человек того же сорта, что мистер Кеннеди, только, конечно, более высокой пробы.

– Мы ждем превосходной речи от мистера Кеннеди, – заметила миссис Бонтин.

– Понятия не имею, думает ли он говорить, – отвечала на это леди Лора.

Сразу после этого миссис Бонтин откланялась.

– Терпеть не могу эту женщину, – сказала леди Лора. – Вечно играет в какие-то игры, и притом игры такие мелкие! Ее присутствие не добавляет компании ничего. Она не остроумна, не образованна, но и недостаточно невежественна или нелепа, чтобы давать повод посмеяться. От нее нет никакой пользы, и все же она составила себе положение в обществе.

– Я думал, вы с ней подруги.

– Ну что вы! Как можно? Вы так коротко меня знаете, а готовы думать обо мне так плохо! Но не будем о миссис Бонтин. Когда вы намерены выступать?

– Во вторник, если будет возможно.

– Полагаю, вы это устроите?

– Постараюсь.

– Мы добьемся, чтобы законопроект приняли во втором чтении.

– Да, – сказал Финеас, – думаю, добьемся. Но голосовать будут те, кто намерен перекроить его в комитетах до неузнаваемости. Сомневаюсь, что мистер Майлдмэй это стерпит.

– Мне говорили, что мистер Майлдмэй после первой речи передаст законопроект мистеру Грешему.

– Не думаю, что тот окажется терпеливее.

– Что ж, увидим. Лично я думаю, что для страны сейчас было бы лучше всего, если бы мистер Тернбулл нас покинул, переселившись в высшие сферы.

– Например, в палату лордов, – предположил Финеас.

– Боже упаси! – воскликнула леди Лора.

Финеас провел у нее еще полчаса, прежде чем засобирался уходить; за все это время не прозвучало ни слова ни о чем, кроме политики. Ему хотелось спросить про Вайолет, хотелось разузнать хоть что-нибудь о лорде Чилтерне и, по правде говоря, до смерти любопытно было услышать, что леди Лора скажет о самой себе. Он не мог не вспоминать, как они говорили над водопадом и как она велела ему не возвращаться в Лохлинтер. А знает ли леди Лора, что произошло между ним и Вайолет?

– Где нынче ваш брат? – спросил он, поднимаясь с кресла.

– Освальд в Лондоне. Он был здесь за час до вашего прихода.

– Где он остановился?

– В отеле «Морони». Кажется, уезжает во вторник. Завтра утром он должен увидеться с отцом.

– По согласию?

– Да, по согласию. У нас новые неприятности – из-за тех денег, которые они хотят мне вернуть. Но я не могу вам сейчас все рассказать. У мистера Кеннеди вышел разговор с папаˊ. Впрочем, оставим это. Вы найдете Освальда в «Морони» в любое время до одиннадцати утра завтра.

– Он говорил обо мне? – спросил Финеас.

– Конечно, мы поминали вас в беседе.

– Я спрашиваю не из тщеславия, но хочу знать, сердит ли он на меня.

– Сердит на вас! Нисколько. Я передам вам его слова. Он сказал, что, не хотел бы жить даже с вами, но с вами уж скорее поселится, чем с любым другим, кого знает.

– Он получил от меня письмо?

– Этого он не говорил. Но и не говорил, что не получал.

– Я увижусь с ним завтра, если смогу, – и Финеас собрался было уходить.

– Еще одно, мистер Финн, – промолвила леди Лора, избегая смотреть ему в глаза, но все же стараясь не прятать лица. – Забудьте то, что я сказала вам в Лохлинтере.

– Считайте, что все забыто.

– Пусть будет забыто совершенно. В таких случаях долг мужчины – сделать, как просит женщина, а вы всегда были образцом рыцарского духа. Заглядывайте, когда сможете. Я