Нищий, вор - Ирвин Шоу

— Если будешь тренироваться, — говорил Билли, — то через два года сможешь меня побить.

Чем дальше забирались они на север, тем больше Билли радовался, что они покинули Эль-Фаро. Ему было жаль расставаться с Испанией, зато теперь не придется каждый день думать о том, что перед ним в любой момент может появиться Моника со своими туманными намеками на будущие неприятности и полнейшим отсутствием способностей к теннису.

Уэсли стал откровеннее и рассказал ему о встречах с людьми, знавшими его отца, и о своем визите в Бат. О драке с Доусоном он умолчал и говорил только о Кейт и с чувством нежности — о своем маленьком единокровном братишке.

— Такой симпатичный малыш. Сильный, как молодой бычок. Наверное, вырастет, будет похож на своего… нашего отца. И он по-настоящему счастлив.

— А вот ты, по-моему, нет, — сказал Билли. — Ты молодой, сильный, красивый парень, мать пишет, что тебя ждет прекрасная карьера, если ты только этого пожелаешь, а на счастливого парня ты не похож.

— Я вполне счастлив, — уклончиво ответил Уэсли.

— Во всяком случае, когда ты спишь, этого сказать нельзя. Почему ты всю ночь стонешь?

— Просто мне снятся дурные сны. Это ничего не значит.

— Психиатры так не считают.

— А ты? — неожиданно спросил Уэсли.

— А я считаю, что тебя что-то гложет. Что-то страшное. Если бы ты об этом рассказал, тебе, наверное, стало бы легче.

— Может, когда-нибудь и расскажу, только не сейчас. Давай переменим тему.

Переехав французскую границу, они остановились на первый ночлег в маленькой приморской гостинице в городе Порт-Вандр.

— У меня блестящая идея, — сказал Билли. — Нас ждут в Канне только через две недели. Почему бы нам не махнуть в Париж и не погулять там?

— Нет, — покачал головой Уэсли. — Я должен ехать в Канн. Я все откладывал, а теперь пора.

— Зачем?

Уэсли как-то странно посмотрел на Билли.

— Мне надо повидаться с Кроликом — он ходил со мной на «Клотильде»… он сейчас в Сен-Тропезе. У него могут быть для меня важные сведения. Ты поезжай в Париж, а я на попутных машинах махну прямо туда.

— Какие сведения?

И снова Уэсли странно посмотрел на него.

— Я разыскиваю одного человека, и Кролик может знать, где его найти. Только и всего.

— А не может этот человек подождать пару недель?

— Он и так уже слишком долго ждет.

— А кто это?

— Это человек, из-за которого я так плохо сплю. Я каждую ночь вижу его во сне. Мне снится, что я всаживаю в него нож — снова и снова, а он не падает, стоит и смеется мне в лицо… Когда я просыпаюсь, у меня в ушах все еще звучит его смех.

— Ты узнаешь его? Я имею в виду — узнаешь во сне?

Уэсли медленно кивнул.

— Это человек, убивший моего отца.

Уэсли произнес это таким тоном, что Билли стало жутко.

— Что же ты собираешься делать, когда его найдешь?

Уэсли глубоко перевел дух.

— Рано или поздно все равно придется кому-нибудь об этом сказать, так почему бы не тебе. Я собираюсь его убить.

— О господи!

Они сидели молча и смотрели на море.

— И как ты собираешься это осуществить? — наконец спросил Билли.

— Не знаю, — пожал плечами Уэсли. — Придет время, тогда и решу. Может быть, ножом.

— А пистолет у тебя есть?

— Нет.

— А у него может быть?

— Вполне.

— Значит, тебя убьют.

— Постараюсь, чтобы этого не случилось, — мрачно сказал Уэсли.

— Ну а если тебе удастся его прикончить, тебя тут же начнет разыскивать полиция, ты это понимаешь?

— Допустим.

— В лучшем случае отделаешься двадцатью годами. Тебе так хочется сесть в тюрьму?

— Нет.

— И все же ты хочешь поехать в Канн и сделать это?

— Да.

— Послушай, Уэсли, — сказал Билли, — я не допущу, чтобы ты очертя голову шел на смерть. Я тебе помогу.

— Как?

— Прежде всего у меня в Париже спрятан пистолет с глушителем.

— Он может пригодиться, — согласился Уэсли.

— Я мог бы помочь тебе составить план… убийства. — Билли споткнулся на этом слове. — Я все же прошел солдатскую подготовку и знаю, как обращаться с оружием. Потом, я гораздо лучше тебя говорю по-французски. Я тебе сейчас кое-что скажу, о чем ты не должен говорить ни одной живой душе: когда я был в армии, я вступил в террористическую группу в Брюсселе…

— Ты? — недоверчиво переспросил Уэсли.

— Да, я. И участвовал во взрыве испанского туристического агентства в Амстердаме. Я умею собирать бомбы. Лучшего помощника в этом деле тебе не найти! Мы вот что сделаем: пока ты будешь добираться до Сен-Тропеза, я съезжу в Париж, возьму пистолет и встречусь с тобой либо в Сен-Тропезе, либо в Канне. Ну как, согласен?

Уэсли задумчиво поглядел на Билли.

— А ты не обманешь?

— Ты что? — обиделся Билли. — Никогда в жизни. А что, собственно, ты теряешь? Через несколько дней я приеду. Привезу пистолет. И достаточно патронов, чтобы ты смог попрактиковаться. Это похоже на обман?

— Пожалуй, нет. Ладно. Сообщи, где ты остановишься в Париже, и я тебе позвоню и скажу, где меня найти.

— Хорошо бы выпить, а? — сказал Билли.

— Да, пожалуй, — согласился Уэсли.

На следующий день они вместе доехали до Нима, где Билли должен был повернуть на север, к Парижу. Поставив машину на обочину в тени тополя. Билли молча сидел за рулем; Уэсли вытащил рюкзак и закинул его на спину. Они договорились, что Билли телеграфирует ему до востребования в Сен-Тропез и сообщит, в какой гостинице в Париже он остановился.

— Ну, пока, — сказал Уэсли, — смотри в оба.

— И ты тоже, — ответил Билли. — Ты без меня ничего не выкинешь?

— Нет. Обещаю. — Они пожали друг другу руки. — Я буду скучать без тенниса.

— Помни, что во французских тюрьмах в теннис не играют.

— Буду помнить, — сказал Уэсли и сделал шаг назад.

Билли включил мотор, помахал рукой, и автомобиль выкатился на дорогу. В зеркале заднего обзора видна была высокая худощавая фигура, зашагавшая в направлении Канна.

В Париже Билли снял номер в гостинице на Левом берегу и сразу же заказал разговор с Америкой. Услышав голос Рудольфа, Билли сказал:

— Дядя Рудольф, это Билли Эббот. Я в Париже в гостинице «Аламбер». Мне срочно нужна ваша помощь. С Уэсли может произойти нечто ужасное… и со мной тоже, если… — Он замолчал.