Вторая жизнь Мириэль Уэст - Аманда Скенандор

– Миссис Марвин?

Горло Мириэль сжалось при звуке ее голоса.

– Это я.

– Мы дома?

– Нет, но мы уже на пути домой.

Жанна положила голову на край ванны и снова закрыла глаза. Она вздрогнула и захныкала, когда Мириэль провела мочалкой по ее покрытым фурункулами рукам и ногам. Реакция проказы, Мириэль была уверена в этом. Кожа отекла на месте воспаленных нервов. Белки глаз покрывала красная сетка. Если Мириэль в ближайшее время не отвезет девочку в Карвилл, ей может грозить слепота или даже смерть.

Им удалось добраться до железнодорожного вокзала; Жанна тяжело опиралась на Мириэль, пока они шли. Прямого поезда в Новый Орлеан из Франклина не было, и даже в том направлении их вообще не было до следующего утра. Но если бы они сели на ближайший поезд, проходящий через станцию, пересели на другую линию в Лафайете и еще раз в Опелусасе, то могли бы оказаться в Батон-Руже уже к вечеру.

Мириэль перевернула свою сумочку на прилавке, отдав последние мятые купюры и большую часть монет, чтобы оплатить проезд. Платформа завибрировала, раздался свисток, сигнализирующий о приближении поезда. Она смахнула оставшуюся мелочь обратно в сумочку, забрала билеты и поспешила с Жанной к краю платформы.

Жанна, проспавшая первый отрезок их путешествия, спотыкаясь и опираясь на Мириэль, прошла через переполненную станцию в Лафайете и снова заснула, как только они сели на второй поезд. Дубы, кипарисы и еще какие-то высокие вечнозеленые растения проплывали за их окном, сливаясь в размытое зеленое пятно. Когда поезд замедлял ход для посадки пассажиров на крошечных деревенских станциях вдоль маршрута, на фоне зелени появлялись розовые азалии и жемчужные цветы магнолии.

При других обстоятельствах Мириэль, возможно, восхитилась бы их красотой. Пышные пейзажи Луизианы совершенно отличались от прибрежной Калифорнии. Но каждое движение в вагоне заставляло Мириэль отрывать взгляд от окна. Стоило Жанне пошевелиться, и желудок Мириэль сжимался от беспокойства, что ее состояние ухудшается. Косой взгляд нового пассажира – и у Мириэль пересыхало во рту от страха, что их обнаружит полицейский патруль. Чтобы не теребить шарф, она сунула руку в сумочку и нащупала лежащие внутри ценности. Кольцо Айрин, надежно спрятанное во внутреннем кармане. Медаль Святого Христофора от сестры Верены. Несколько монет, звенящих на дне.

На станции Опелусас было еще больше народу, чем в Лафайете. Одной рукой Мириэль сжала свою сумочку и саквояж, а другой – липкие пальцы Жанны, и они протиснулись в здание вокзала, чтобы дождаться следующего поезда. Спешащие пассажиры и бегающие носильщики то и дело пересекали их путь. Женщины метались за своими детьми туда-сюда, слишком растерянные, чтобы успокоить, когда они те кричали, или утешить, когда те плакали. Мужчины толкались, не извиняясь и не приподнимая шляпу.

Сесть было негде, поэтому Мириэль просто прислонила Жанну к стене.

– Подожди здесь.

Она наполнила бумажный рожок водой из кувшина, стоящего в дальнем углу, и принесла его девочке, которая, сделав несколько глотков, стала настаивать слабым голосом, что не хочет пить. Мириэль допила остатки по дороге к телеграфной стойке. Ее мысли метались, пока она ждала в очереди. Ей нужно было предупредить сестер о прибытии в Батон-Руж, не вызывая подозрений у оператора или кого-либо еще, кто мог увидеть телеграмму. Она хотела вернуться в Карвилл на машине «скорой помощи», а не в полицейском фургоне.

Ее очередь за стойкой подошла до того, как она придумала шифровку, которую персонал больницы смог разгадать. При цене три цента за слово, она должна была быть короткой.

– Адрес, – сказала женщина за стойкой, не отрываясь от своего аппарата.

– Госпиталь Морской пехоты США № 66, Карвилл, Луизиана.

Быстрые пальцы женщины замерли при слове «Карвилл». Она взглянула на Мириэль, прищурив глаза. Сердце Мириэль перепрыгнуло от одного удара к другому. Она скрылась от взгляда женщины, опустив глаза и порывшись в сумочке, как будто у нее там было что-то еще, кроме мелочи и серебряной медали. Святой Христофор, рельефно изображенный в своих развевающихся одеждах и с узловатым посохом для ходьбы, поразил ее идеей. Она расправила плечи и встретилась взглядом с женщиной.

– Вы записали адрес?

– Ах… – Женщина быстро закончила печатать. – Да. Продолжайте.

– Дорогая сестра Верена. Тчк. Сестра Жанна и я вернемся из нашего… уединения в Монастыре Святого Сердца сегодня вечером в шесть. Тчк. Отправьте транспорт на станцию в Батон-Руж. Тчк. – Тут Мириэль заколебалась. У нее был только один шанс написать так, чтобы сестра Верена все поняла. – Святой Христофор путешествует с нами. Тчк. Ваша во Христе. Тчк. Сестра Полин.

Телеграфистка снова прищурилась.

– Вы не похожи ни на одну монахиню из тех, которых я видела.

– Мы… э-э… из либерального ордена, – пролепетала Мириэль, изо всех сил стараясь изобразить невозмутимость сестры Верены. – Бога заботит, что мы делаем в своей жизни, а не то, что мы носим.

Выражение лица женщины стало озадаченным. Она поправила очки на носу и сосчитала слова телеграммы Мириэль.

– Доллар и двадцать центов.

Мириэль протянула деньги, ее сердце все еще билось в бешенном темпе. Только отойдя и услышав, как женщина произнесла: «адрес», обращаясь к следующему клиенту, Мириэль успокоилась, что они доберутся до поезда без помех со стороны толпы или полиции.

Когда до прибытия их поезда оставалось всего семь минут, Мириэль подошла к Жанне, которая, будучи не в силах стоять, сползла по стене и теперь сидела. Она промокнула пот со лба девочки своим носовым платком.

– Держись. Мы скоро уезжаем.

Веки девочки дрогнули, открылись, и она кивнула.

– Сестра Верена будет ждать нас на станции, когда мы прибудем. – По крайней мере, Мириэль на это надеялась. Она поцеловала Жанну в лоб. – Мне нужно сделать короткий телефонный звонок. Я вернусь в мгновение ока.

Три таксофона расположились вдоль дальней стены рядом с кувшином для воды. Кабинки были отделены одна от другой перегородками, но не имели дверей, чтобы заглушить шум вестибюля. Мириэль прижала трубку к одному уху и прикрыла ладонью другое, чтобы заглушить шум.

– Алло? – произнес голос, когда оператор соединил ее.

Губы Мириэль задрожали, лишая ее возможности говорить. Она не ожидала такого быстрого ответа, не говоря уже о том, чтобы сразу услышать на линии голосе Чарли.

– Алло? – повторил он.

– Чарли! Это я, Мириэль.

В трубке стало тихо, и она снова произнесла его имя.

– Я