Мелкий снег - Дзюнъитиро Танидзаки

Однажды вечером — дело было в конце января, — когда Тэйноскэ, сидя в своём кабинете, просматривал свежий номер журнала, к нему вошла Сатико, всем своим видом показывая, что разговор предстоит серьёзный.

— Та-ак, и когда, же они всё это решили? — спросил Тэйноскэ, выслушав жену.

— Ещё осенью, когда я была в Токио. Похоже, Итакура приходил сюда чуть ли не каждый день…

— Ты хочешь сказать, что в этом есть доля моей вины?

— Нет. Но неужели ты ничего не замечал?

— Ровным счётом ничего… Впрочем, мне давно уже кажется, что он держится с Кой-сан более фамильярно, чем следовало бы.

— Он со всеми так держится, не только с Кой-сан.

— Да, пожалуй.

— А как он вёл себя во время наводнения?

— Как настоящий мужчина. Кой-сан была до глубины души тронута его преданностью.

— И всё же, как она могла увлечься Итакурой? Неужели она не видит, какой он неотёсанный и вульгарный? Стоит мне заговорить об этом, как она сразу же встаёт на дыбы и принимается перечислять его добродетели. Какой-то бред, да и только… Конечно, она ещё плохо знает жизнь, и таким, как Итакура, ничего не стоит обвести её вокруг пальца.

— Нет, она знает, на что идёт. Я думаю, она видит всё его недостатки, но для неё важнее другое, а именно то, что на Итакуру можно положиться. Что ж, она смотрит на вещи вполне реалистически.

— Вот-вот, именно так она и выразилась…

— Разве она не права?

— Так что же, ты хочешь сказать, что ей следует выходить за Итакуру?

— Едет, этого я не хочу сказать, но если из двух зол выбирать меньшее, то Итакура — меньшее зло, чем Окубата.

— А по-моему, совсем наоборот!

Сатико никак не предполагала, что они с мужем настолько разойдутся в своих оценках. Нет, она ничуть не симпатизировала Окубате (в том, что он не достоин ни малейшей симпатии, её убедил никто иной, как Тэйноскэ), и всё же в роли зятя он устраивал её больше, чем Итакура. Каким бы распущенным, никчёмным, беспутным он ни был, Окубата — выходец из старинной семьи, которую Сатико знала с детства. Хорош он или плох, он — человек их круга. Разумеется, вздумай Таэко выйти за него замуж, они натолкнулись бы на множество преград, но по крайней мере им не пришлось бы стыдиться людей. Став женой Итакуры, Таэко в глазах всех без исключения будет выглядеть посмешищем, да и только. Конечно, сам по себе Окубата отнюдь не тот человек, за которого Сатико мечтала бы выдать сестру, но она была готова всячески приветствовать этот брак, лишь бы не допустить брака с Итакурой.

Тэйноскэ же старался быть объективным в своих суждениях. Если отвлечься от вопроса о происхождении, говорил он, то Окубата, по его мнению, ничем не лучше Итакуры. Кой-сан абсолютно права. Каковы требования женщины к мужу? Чтобы он её любил, чтобы был выносливым и крепким и чтобы мог самостоятельно зарабатывать себе на жизнь. Если Итакура отвечает всем этим требованиям, стоит ли говорить о происхождении и воспитании? Дело вовсе не в том, что Итакура ему нравится, просто если выбирать между ним и Окубатой, то преимущество окажется на стороне Итакуры. Разумеется, «главный дом» никогда не согласится на этот брак, и Тэйноскэ не собирается из-за этого ломать с Тацуо копья. Но он понимает Кой-сан не из тех, кто безропотно согласится выйти замуж за того человека, которого ей укажут родственники. Она должна сделать выбор сама, иначе попросту не сможет быть счастлива. Кой-сан прекрасно это сознаёт, и поэтому им с Сатико лучше не вмешиваться. Юкико — та не способна самостоятельно плыть по житейскому морю. Без их заботы и помощи ей никак не обойтись. И они должны приложить всё старания, чтобы найти для неё подходящего человека, из хорошей семьи и с соответствующим достатком. Другое дело Таэко — в любой ситуации она сумеет за себя постоять.

Откровенно изложив жене свою точку зрения, Тэйноскэ попросил, чтобы этот разговор остался между ними. На сей раз он намерен занять позицию стороннего наблюдателя и ни во что не вмешиваться.

— Но почему?

— Видишь ли… Кой-сан — человек сложный, — с запинкой произнёс Тэйноскэ. — Я не могу понять её до конца…

— Это верно… Я всегда и во всём старалась ей помочь, иной раз даже ставила себя в нелепое положение. И вот теперь получить такой удар в спину…

— Ничего не поделаешь, такой уж у неё характер. Но, может быть, именно в этом и заключается привлекательность её натуры…

— Она должна, обязана была сказать обо всём этом раньше. Подумать только, как ловко она меня обманывала! Нет, этого я ей не прощу, никогда не прощу…

В минуты гнева Сатико напоминала капризного ребёнка. Глядя на раскрасневшееся от обиды и досады лицо жены, на брызжущие у неё из глаз слёзы, он всегда живо представлял себе, как она в детстве ссорилась со своими сёстрами.